Его невеста

Андрей встал между моих коленей и припал к ране. Сначала все было спокойно, потом понемногу разгорелась боль – он начал сосать.

Он делал паузы, когда она становилась сильнее, давая отдохнуть, потом начинал снова. Это грозило затянуться надолго.

Сидеть на столе с раздвинутыми коленями было слишком для меня смело. Сначала это напрягало, но постепенно я расслабилась – Андрея интересовало только запястье.

И это правда удобно: мне не приходилось высоко поднимать руку, а ему низко наклоняться.

Он снова прервался, переступил с ноги на ногу, придвигаясь ближе. Прохладное дыхание касалось онемевшей кожи.

– Долго получится, – заметила я.

– Хоть целую вечность, – Андрей тяжело и часто дышал в запястье, слегка щерясь. – Спасибо, Кармен, что не отказываешь.

Не за что, Андрей. С тобой не так гадко.

Интересно, чтобы сказали мои старые друзья-охотники, узнай, что я кормлю вампира и мне нравится. Не боль, конечно. Но остальное – вполне."

"Он снова припал к ране, понемногу вытягивая кровь. Внезапно меня повело и я закрыла глаза – ненадолго, но когда открыла, оказалось, что я упираюсь лбом в его плечо и сама дышу открытым ртом.

От него пахло летней ночью и пылью.

Боль стала сильнее и я дернулась, заныв сквозь зубы. Андрей положил ладонь на поясницу, поглаживая кончиками пальцев – успокаивал. Его тепло проникало через майку.

Короткий спазм вернул страхи: если сначала Андрей был нежнее, то теперь, кажется, терял контроль. Ему хотелось крови, а много я дать не могла. Тем более через прокол от иглы.

Пальцы неспешно почесывали поясницу. Мизинец попал между низом майки и поясом джинсов, касаясь голой кожи.

Не знаю, случайно или нет. Мы уже вплотную, Андрей сгорбился над запястьем, держа его на весу.

– Расслабь руку, – попросил он. – Такая напряженная.

Я последовала его совету. Пальцы свободно легли ему на шею ниже уха. Я даже не заметила, какими каменными стали мышцы в поврежденной руке – каждый глоток заставлял их сокращаться.

– Успокойся, – прошептал он, Андрей целовал запястье, размазывая кровь.

Пальцы гладили спину под майкой, слишком чувственно для простой поддержки. Наверное, мне мерещится. Мы же просто друзья. Он успокаивает, помогает расслабиться.

Я поделилась кровью, но совсем не хочу, чтобы этот момент перетек в прелюдию и взаимные ласки, как в прошлый раз.

Кровь густела от горячего дыхания, становилась вязкой. Язык скользил по гладкой коже запястья – медленно. Кончиком языка не слизывают: он пытался отвлечь меня от боли или добивался чего-то еще.

Я упиралась переносицей ему в плечо и дышала с задержкой на вдохе, словно мне больно, хотя уже нет. Я не видела, что он делает с рукой, только чувствовала: поцелуи, прикосновения губ и языка, которые становились все смелее. Андрей тонул в собственном упоении.