Его невеста

Пила чай, злясь на саму себя – больше не на кого. Кто виноват, что так сложилась жизнь.

Мне хотелось встряхнуться, увидеть новое хотя бы в мелочах. Но себя не обманешь: не от этого мне плохо. Можно долго затыкать дырки в душе, полагая, что новая тарелка заполнит пустоту, только это не так.

Еще я хотела поменять обстановку – все в моей квартире кричало об Эмиле. Его цвета, строго функциональная мебель. Он незримо присутствовал в обстановке, а я хотела чувствовать себя здесь хозяйкой.

Но я никогда не умела вести дом, а в ремонте просто терялась. Можно позвонить подруге, она придумает дизайн, составит смету… Это займет еще какое-то время, позволит чувствовать себя занятой – некогда думать, некогда горевать, некогда скучать.

Меня одолевала хандра. Я подозревала, что в этом виновато, но не хотела признаваться.

Эмиль так и не ушел из моих мыслей. Все равно я думала о нем каждый день.

Но через пару месяцев – к концу сентября, я начала остывать.

Люблю это время – начало осени. Деревья желтеют, воздух, прогретый солнцем, приятно-теплый и прозрачный. Отдыхаешь от летней жары, но холода еще не ударили. И пистолет легко спрятать под курткой или плащом.

Конечно, осень хороша не только из-за того, что не надо заморачиваться с оружием. Пора сама по себе отличная. А еще осенью мы развелись с Эмилем.

Он так и не позвонил мне. И Андрей тоже.

Мне не хотелось их беспокоить. «Темная» сторона города меня отпустила, но и на «светлой», как выяснилось, меня никто не ждал."

"Под ногами хрустели листья, пока я задумчиво шла домой через парк. «Мерседес» так и не нашли, так что в последнее время я часто ходила пешком. Листья грудами сгребли к бордюру, но ветер разогнал их по аллее. В потрескивании под подошвами было что-то умиротворяющее. Может быть, детские воспоминания.

Полдень, в парке было пустынно – по крайней мере, в той части, где шла я, но откуда-то долетали детские крики. Я старалась идти помедленнее, когда еще удастся погулять?

В туго застегнутом белом плаще было жарковато, но я еще таскала оружие и не могла расстегнуться. Сумка давила ремнем на плечо и я взяла ее в руки. Наверное, уже можно расслабиться, но пока я не могла отказаться от пистолета.

Меня никто не беспокоил, я резко вынырнула в обычную жизнь и она мне нравилась. И это еще одна причина, почему я не звонила Андрею. И не только ему – оборвала контакты со всеми, кто знал меня как городскую охотницу или жену Эмиля.

Оказалось, так намного легче.

Я пересекла Ворошиловский проспект и вошла в подворотню. Эхо сразу сделало шаги звонкими и бодрыми. Мне не передалось настроение – я вяло смотрела под ноги.

Двор тоже засыпало листьями. Я шла по дорожке, злясь на тяжелую сумку, и подняла голову, когда уже почти подошла к подъезду.