Его невеста

Я метила в несущую балку, надеясь, что она выдержит удар.

При столкновении ремень больно врезался в грудь, едва не ломая ребра. Меня бросило вперед, вышибая воздух из легких, а в голове помутилось. Я сильно разогналась, эту инерцию не погасить – балка лопнула с громким треском, с потолка на капот посыпались доски и мусор. Винтовка подпрыгнула на коленях, чувствительно врезав по ногам.

У меня не было времени ждать. Поле зрения сузилось: я видела только вампира, обмякшего на капоте и прижатого к балке бампером – еще живого, остальное погрузилось в темноту. Руки напряглись, словно Десмодов попытался привстать с капота.

Я нащупала пистолет на соседнем сидении. Запястье ныло, снимая с него нагрузку, я положила длинный ствол на обод руля. Вампир, почти беззащитный, был на прицеле – я могла воспользоваться «своим» шансом.

Только Андрей сказал: у пули низкая начальная скорость.

У нее другой принцип действия, другой сплав. Там что-то внутри у этой пули, что-то с парализующим действием, что нужно доставить в организм без стрельбы навылет, с ближней дистанции и без препятствий. Через лобовое стекло стрелять нельзя – пуля деформируется, а она у меня одна. Второго выстрела не будет.

Пора решаться: Десмодов приходил в себя

Я опустила пистолет, и бросила «винторез» цевьём на руль. Снять с предохранителя и выжать до упора спуск – дело одной секунды. Очередь вспахала стекло, оглушив меня, словно в машине взорвались петарды. Лобовое стекло опутали трещины, его разорвало в центре – стреляла я кучно, в направлении Десмодова, но не заботилась о том, чтобы попасть. С такого расстояния сложно промахнуться – очередь проделала здоровенную дыру в стекле.

Я отбросила винтовку, покрепче взяла пистолет, удерживая обеими руками, и резко подняла оружие. Я сильно рисковала, стреляя. За столько лет патрон мог прийти в негодность. Мог взорваться в стволе и повезет, если я при этом не пострадаю. Но этот риск того стоил.

Около секунды я выждала, чтобы убедиться, что не промахнусь.

Между нами было метра два. Расширенные, полные жажды жизни и сожаления глаза парня смотрели на меня. Он пытался что-то сказать – остановить меня, но я нажала на спусковую скобу.

Впервые в жизни я не чувствовала, что поступаю правильно. Он убивал вампиров, но это его природа. Десмодов был полностью прав: я человек, мне нечего здесь делать, это не моя война. То, что я выступаю не на его стороне – просто случайность, между нашими видами нет вражды. Только убитую девушку я не могла простить.

Отдачу я почти не почувствовала – пистолет был тяжелым, а импульс слабым. К тому же я привыкла к сорок пятому.

Пуля ударила ему в грудь. Вампир попытался разодрать рану, чтобы избавиться от опасного кусочка металла, но быстро обмяк и повалился на капот.