Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

А когда он подошел ко мне, видимо, в ожидании просьб и молений, я лишь сказала: «Я тебе этого никогда не прощу!» Из двадцати положенных ударов он нанес только десять…

– Что, совесть проснулась? – едва сдерживая злость, спросила я.

– Дело не в этом… – мама судорожно вздохнула, – просто я заставила его вспомнить, что я все же воин… Потому что не произнесла и звука. Ни единого… я даже не застонала. И в тишине был слышен лишь звук рассекающего воздух кнута… Десять ударов – и хассар приказал отнести меня в спальню…

– Писец. – Мне было так жаль мамочку.

– И в тот же вечер хассар Айгора узнал о моей невиновности. – Мама прикусила губу, стараясь успокоиться. – Оказывается, он установил новое оборудование во дворце за тот самый час, что был промежутком между моим обвинением и моим наказанием. Предателем оказался воин первой руки МакЭвен. Однако, даже погибая, воин не назвал имени своего соучастника, того самого, кто подложил сейр мне. А это могла быть только женщина… только жена хассара, никто иной в мою комнату войти не мог, даже служанки.

– А что было потом? – не спросить я не могла.

– Потом… – Грустная улыбка на бледных губах. – Он не отходил от моей постели. Он не отходил от меня. Он не мог простить себе случившегося…

– А я… Моя любовь, Кирюша, умерла с первым ударом кнута. Я больше не могла даже смотреть на него… Я задыхалась от его заботы, от его нежностей, я не желала принимать его подарки, я хотела только одного – чтобы он отпустил меня… Однако хассар пошел на нарушение традиций. Пользуясь тем, что самостоятельно встать и закрыть двери я не смогла, он не только входил в мою спальню, он не оставлял меня даже с восходом… Спустя месяц я встала на ноги и потребовала возвращения к отцу. Я имела право на это требование. Я имела право на свободу… но на мое заявление мне, скрипя зубами, дали ответ: «К отцу ты должна выйти своими ногами… но ты еще слишком слаба для этого». «Слаба» я была еще полгода! Несмотря на то, что возобновила тренировки, переоборудовав свою гостевую, несмотря на то, что меня приобщили даже к работе по дому. «Еще слишком слаба!» – непреложный ответ на все просьбы и в то же время постоянное, повторяющееся, почти непрекращающееся: «Прости меня…» На это мне было что ответить: «Никогда!» Вот так и жили… Агарн неизменно был вечером у моих дверей, я неизменно закрывала их. Агарн выламывал двери до заката, на закате я подтаскивала к проему шкаф. Его цветы, подарки, сладости и даже новое оружие, сделанное в соответствии с моими мечтами, озвученными в период наших совместных тренировок, – я игнорировала все. Просто молча выносила из своей спальни в коридор. Агарн был в ярости.

– Он тебя не отпустил, да? – Я догадывалась о страшном.