Невеста для злодея

Как могут эти люди считать себя образцом утонченности? Она знала бездомных мальчишек с лучшими манерами, чем у них.

Нейтан подал знак лакею, чтобы повторно наполнил его бокал вином, потом сказал:

– Оставь Эмили в покое, бабуля. У нее добрые намерения.

– Она должна учиться держать свое мнение при себе, – возразила старая графиня. – Особенно в ситуациях, когда противоречит старшим.

Густо покраснев, Эмили втянула голову в плечи, как будто хотела спрятаться под стол. Она выглядела такой несчастной… Мадди решила, что нужно срочно что-то придумать, чтобы отвлечь от нее внимание.

– М-м-м… – промычала она, громко причмокивая. – Этот грибной супчик – просто объедение! Куда лучше той похлебки, что мы ели в театре. От того варева все время хотелось рыгать.

Все в немом изумлении уставились на Мадди – в том числе и Эмили. Нейтан же чуть не поперхнулся от сдавленного смешка.

Граф Гилмор со стуком положил ложку на стол.

– Есть вещи, которые не обсуждаются в приличном обществе, – заявил он. – Вы что, совсем не умеете себя вести?

– Что? О, простите, папа. Я постараюсь быть более вежливой. – Мадди протянула пустую тарелку лакею. – Можно мне добавки, сэр? Пожалуйста… Я все еще голодна.

– Имей терпение, дорогая, – наклонился к ней Нейтан, так что ее обдало соблазнительным запахом сандалового дерева. – У нас еще будет пять смен блюд.

– Неужели пять?! – Мадди изобразила радостное удивление.

– Да, милая. Тебя ждет настоящее пиршество. Граф считает, что за ужином должно быть не менее шести блюд.

Тут лакей в белых перчатках, обойдя стол, собрал суповые тарелки, а другой слуга принес вдовствующей графине поднос с запеченной рыбой. С помощью серебряной сервировочной вилки вдова положила себе на тарелку небольшой кусочек. Когда настал черед Мадди взять порцию себе, она низко склонилась над подносом. Понюхав рыбу, воскликнула:

– О, фаршированная щука! От нее пахнет гораздо лучше, чем от трески с Биллингсгейтского рынка. Видите ли, мы в театре ради экономии всегда покупали вчерашнюю рыбу. Но вам, полагаю, нет нужды экономить в таком богатом доме, как этот. – Она взяла первую попавшуюся вилку из тех, что лежали у ее тарелки. – Мистер Шоушенк сказал, что у вас даже есть какой-то особенный повар, прибывший из самой Франции."

"Напряжение за столом сгущалось. Явно раздраженный ее болтовней, граф Гилмор стиснул зубы. Его, как и остальных, несомненно оскорблял тот факт, что она называла лакея «сэром», а дворецкого «мистером». Разумеется, никто, кроме, пожалуй, Нейта, не догадывался о том, что она делала это нарочно. Долгие годы Герти развлекала ее рассказами о своей службе в аристократическом доме, говорила и о том, как следовало обращаться к персоналу.