Невеста для тёмного ректора

Лорд Грейвуд быстро возвращается обратно и недовольно ворчит:

Куда-то запропастился. Наверняка, в столовой настои гоняет с буфетчицей. Горгулья с ним, сами разберёмся.

В пару шагов он пересекает кабинет, резким движением отодвигает с края целительского стола пачку листов пергамента и несколько склянок.

Подойди! очередной приказ мне.

Смотрю на него недоверчиво и не двигаюсь с места.

Быстрее! рявкает он раздражённо, и ударяет ладонью по столу.

Медленно приближаюсь, не понимая, чего он хочет. С ним никогда не знаешь, чего ждать.

Вот и сейчас я только и успеваю ахнуть от неожиданности, когда он легко подхватывает меня и усаживает пятой точкой прямо на стол целителя.

Поворачивается спиной и принимается бренчать бесчисленным множеством пузырьков и склянок на стеллаже, бормоча себе под нос ругательства. Я разбираю слова «бардак», «дерьмо горгулье» и «бездельник», «ленивая бестолочь».

Он раздражённо щёлкает выдвижными ящиками, дверцами, что-то перебирает, переворачивает, шуршит листами пергамента, звякает склянками.

А я вдруг ловлю себя на мысли, что вся эта ситуация забавная, потому что тёмный ректор смотрится не суровым и грозным, а хозяйственным.

Но эта иллюзия мигом испаряется, стоит ему ко мне обернуться. Брови нахмурены, губы строго сомкнуты, взгляд сосредоточенный и строгий.

Ладони, кивает мне на руки, голос глухой и хриплый.

Осторожно поднимаю руки с колен и разворачиваю их ладонями вверх. В дневном свете они выглядят ещё ужасней, чем в полутьме кабинета астрологии.

Лорд Грейвуд осторожно берёт меня за запястья и смотрит на результат розг. Его прикосновения, словно раскалённые браслеты, жгут мне запястья.

Он смотрит на мои ладони. Я смотрю на него.

Слышу его шумный выдох и вижу, как его губы смыкаются ещё сильнее и начинают играть желваки.

Время словно останавливается в тишине кабинета. В тусклом свете мозаичного окна танцуют пылинки. Запах трав успокаивает. Или дело не в нём?

А в мужчине напротив, от близости которого мне не хочется избавиться, несмотря на то, что было. Разве это не странно?"

"Лорд Грейвуд отпускает мои руки и принимается отвинчивать крышку у тёмно-серой баночки. Я чувствую резкий запах аниса и вижу внутри баночки блестящую вязкую мазь молочного цвета.

Действуя очень аккуратно, ректор наносит мазь мне на ладони.

От первого касания холодной мази к воспалённой коже у меня перехватывает дыхание. Ай, как жжёт!

Терпи! глухим голосом командует он, своей горячей рукой сильнее сжимая основание моей ладони. Дыши со мной, вдох, выдох, вдох, выдох, вот так. Прошло?

Последнее слово по тону больше походит на приказ, а не вопрос.

Ещё бы не прошло! Когда он так смотрит! Любая боль испугается и сбежит.

Но мне, и вправду, становится легче.