Невеста для сердцееда

Это неправильно.

— Мне не так повезло с братьями и сестрами, как вам. Как бы я ни старался, не удалось преодолеть привитой им в детстве ненависти ко мне, ставшей результатом несправедливого обращения. Так что к черту их всех.

Его лицо, до сих пор перекошенное, как у сатира, смягчилось, в глубине его черных глаз Генриетта уловила проблеск печали.

— Исполните мою последнюю просьбу, прежде чем мы расстанемся, — сквозь зубы процедил Дебен. — Позвольте поцеловать вас. Позвольте отведать на вкус вашей неискушенности, свежести, чистоты. Всего один раз. Неужели я так многого прошу?

Генриетта стремилась к нему всем существом. Он так одинок и никем не любим, причем совершенно незаслуженно. Не по его вине братья и сестры в детстве терпели лишения. Так отчего же он должен до сих пор за это расплачиваться?

А еще ей очень хотелось узнать, каково это, поцеловать лорда Дебена. Всего один раз.

— А теперь идите, — медленно и сладострастно протянул он. — Вон из комнаты, бегите на террасу.

— Боюсь, я не знаю, как это — броситься вон из комнаты.

— В таком случае промаршируйте, высоко подняв голову и расправив плечи, являя собой картину оскорбленной добродетели. Это возымеет точно такое же действие.

— Хотите, чтобы я подтвердила историю, которую придумала ваша ужасная сестра?

Скрестив руки на груди, Дебен невесело улыбнулся, ей захотелось плакать.

— Полагаю, слезы тоже будут уместны, — произнес он, протягивая руку вперед, точно намереваясь поймать одну из слезинок, повисших на ее ресницах. — Последнее оружие женщины, — с наигранным смешком добавил он.

Для Генриетты это было уже слишком. Она почти готова разрыдаться от жалости к нему, а он смеется над ней! Он признал, что хочет поцеловать ее, но лишь для того, чтобы ощутить на вкус ее свежесть, точно она экзотический фрукт.

Ее сердце почти разбито, а он снова нацепил на себя кольчугу. Она боролась с искушением обрушить на его грудь удары своих кулаков, рыдать в голос и рвать на себе волосы.

Завозившись с застежкой ридикюля, чтобы достать носовой платок, она отошла в сторону, наполовину ослепленная слезами унижения, скорби и смущения, не имея представления, как ей удалось выйти на террасу.

По чистой случайности Генриетта миновала французские двери, спотыкаясь, подошла к балюстраде и облокотилась о нее, невидящим взором воззрившись на тускло освещенные гравийные дорожки для прогулок.

Или ее нахождение здесь не случайно? Несколько мгновений спустя она осознала, что Дебен указал именно этот путь, перед тем как наградить финальной порцией насмешливых замечаний. Их отношения мало значили для него, он оставался совершенно хладнокровным и не переставал манипулировать ею, даже когда она готова была разрыдаться.