Невеста для графа

Но лорд Гастингс… Неужели он один из них?

– Зачем вы это говорите, милорд? Я же знаю, что некрасива, – пробормотала девушка.

– С чего вы взяли? – Граф в недоумении вскинул брови.

«А ведь все так хорошо начиналось… Но он все испортил», – со вздохом подумала Элиза.

– Я никогда не была хороша собой. Милорд, прошу вас, не говорите того, что не думаете.

И тут она впервые увидела лорда Гастингса растерянным.

– Я не понимаю… – пробормотал он, пожав плечами.

Элиза устало вздохнула. Что тут непонятного?

– Я некрасива, – продолжила она, – и люблю красивую одежду, поэтому папа балует меня украшениями. – Элиза прикоснулась к жемчужной нити. – Но тот, кто называет меня красивой, либо видит плохо, либо лжет.

Граф какое-то время молчал, а Элизе казалось, что эти секунды – худшие в ее жизни. Неужели он ничем не лучше всех тех проходимцев, что пытались ухаживать за ней до него? Как это горько…

– Вообще-то я не утверждал, что быть красивой для вас в порядке вещей. Я лишь сказал, что вы красавица… сегодня, в этот вечер, а это, согласитесь, существенно меняет дело.

– Да, мой наряд… – пробормотала Элиза.

Но граф не дал ей договорить. Вплотную приблизившись к ней, он спросил:

– Меня подводит зрение, говорите? Тогда позвольте мне лучше вас рассмотреть.

Элиза отпрянула.

– Куда же вы? Замрите! – Теперь Гастингс улыбался, и тон его был шутливым.

Граф провел пальцем по ее подбородку, и Элиза затаила дыхание. А он вдруг повернул ее голову чуть вправо, потом – чуть влево, затем задумчиво проговорил:

– Да, теперь вижу… Несколько веснушек… Но поверьте, я нахожу их очаровательными.

Подушечкой большого пальца он очертил абрис ее щеки. Элиза сжала кулаки, пряча руки в складках платья.

– У вас очень длинные ресницы, – пробормотал граф. – А глаза… Такого цвета летом, в солнечные дни, бывают поля в Розмари, когда из высокой и сочной травы взлетают в небо золотистые зяблики. – Он осторожно прикоснулся к тонкому завитку, выбившемуся из прически. – Волосы у вас – цвета меда, и мягкие на ощупь словно любимая льняная сорочка, которую стирали уже раз сто. Губы же… – Гастингс осторожно провел пальцем по ее губам. Элиза с огромным трудом удерживалась, чтобы не всхлипнуть. – Я хочу вас поцеловать. Можно?

Элиза молча кивнула. Граф улыбнулся одними глазами и наклонил голову. Девушка в страхе оцепенела и стояла, вытянувшись в струнку, когда губы его легонько прикоснулись к ее губам. А он поднял голову и вдруг спросил:

– Вас когда-нибудь целовали?

Элиза густо покраснела. Облизав пересохшие губы, она пролепетала:

– Ну… наверное, не так, как следует…"

"Плечи графа затряслись.

– Мисс Кросс, вы удивительная девушка! Что ж, если так… Постараюсь вас не разочаровать, – прошептал он, привлекая Элизу к себе. А потом снова ее поцеловал.