Невеста для графа

Прошло еще немного времени, и она забыла обо всем на свете.

Хью любил ее страстно и нежно, любил в полной тишине, и всякий раз, как с губ Элизы готов был сорваться стон, зажимал ей рот поцелуем. Когда же ей хотелось кричать в пароксизме страсти, он крепко прижимался губами к ее губам. Они изнемогали от желания и торопили долгожданную разрядку. Еще секунда-другая – и вот они оба на вершине блаженства.

Они еще качались на ласковых волнах усмиренной страсти, и тела их еще помнили только что пережитый восторг, когда из дальнего угла вновь послышался тот же звук, потом кряхтение сменилось попискиванием.

– Он проснулся, – силясь отдышаться, сказала Элиза.

– И я тоже, – сказал Хью. – Нет, не проснулся, я ожил! – с блаженной улыбкой констатировал он.

– Да? Я не думала, что два месяца воздержания способны убить. – Элиза рассмеялась, а Хью снова ее поцеловал.

Писк перешел в громкий и требовательный крик.

Хью вскочил с кровати и вернулся с сыном на руках, шести недель от роду.

Элиза села, положив под спину подушки, и муж протянул ей ребенка. Сердце ее переполняла любовь – любовь к ним обоим. Вилли запрыгнул на кровать и расположился рядом с хозяйкой, защищая ее и ребенка, как делал всегда, когда она кормила Саймона. Покосившись на пса, Элиза улыбнулась.

Позже, когда няня забрала у нее малыша, а Вилли уже бегал по просторному саду, играя с Ангусом, Элиза приняла ванну. Потом Мэри помогла ей одеться и сделать прическу, после чего Элиза отпустила горничную и, достав из шкатулки тот самый листок и прижала к груди.

– Хью, иди ко мне.

– Всегда к твоим услугам, дорогая, – откликнулся муж из смежной комнаты и, закалывая накрахмаленный шейный платок, подошел к жене."

"Они жили в браке уже полтора года, но Элиза все еще не смогла поверить в свою счастливую звезду. За что ей такое счастье? Она выходила замуж за красавца, но свежий воздух и теплый климат Корнуолла сделали его совершенно неотразимым. Но это не главное чудо; главное чудо было в том, что с каждым прожитым вместе днем муж все сильнее ее любил. Не было на свете мужчины, который относился бы к жене внимательнее, чем он, который бы заботился лучше. Даже когда беременность сделала ее большой и неуклюжей, Хью продолжал смотреть на нее с тем же обожанием и не уставал повторять, что красивее ее нет никого на свете. Как-то Элиза – уже почти на сносях – в сердцах сказала, что красивой ее может назвать либо слепец, либо безумец, и Хью ответил, что второе ее предположение ближе к истине, потому что он безумно ее любит.

И она ему поверила, потому что очень любила. Но любила уже не так, как в те дни, когда выходила замуж, витая в облаках. Нет, теперь она любила мужа как взрослая женщина, которая точно знает, чего хочет. И Элиза знала, чего хотела.