Невеста для Азата

— А… Это случайность…

В разговоре возникает пауза, потому что я опять краснею, припоминая, как танцевала в клубе, забывая обо всем, кроме музыки. И его волчьего взгляда из темноты зала.

Азат, наверно, тоже вспоминает этот момент, потому что смотрит на меня похоже. Так же, как и тогда, жадно и жарко.

— Как ты думаешь, долго еще? — торопливо прерываю я эту чувственную пытку, перевожу разговор в другое, более волнующее русло. Вернее, оно должно быть более волнующим, но…

Но не хочу сейчас даже думать о происходящем между нами.

И вообще, такой странный выверт сознания…

Я бы должна испытывать постоянный страх, опасность, может, уныние… Но рядом с Азатом мое постоянное чувство — неловкость и странное томление в груди.

Ловлю себя на том, что постоянно смотрю на него, хотя, наверно, в этом как раз ничего особенного: нас тут двое, на кого мне еще смотреть?

Но я не просто смотрю.

Я словно… Любуюсь? У него темные глаза, такие темные, что в них даже огни свечей не отражаются. И кажется, что там глубина невозможная.

У него красивая борода, недлинная, ухоженная даже сейчас, спустя сутки нашего сидения тут. И губы у него… Ох…

Засматриваюсь и тут же одергиваю себя.

Глупая, такая ты глупая, Нэй! Не о том думаешь! Не о том!

— Скоро, сладкая, конечно, скоро, — успокаивает меня Азат, встает с пола, на который перетащил один из матов, до этого покрывавших импровизированную лежанку, обнимает меня.

И я уже не противлюсь. Давно не противлюсь. Его объятия — единственное, что сейчас есть у меня хорошего. Единственная моя опора, чтоб не скатиться в безумие отчаяния.

Мы тут уже сутки, если верить моим наручным часикам. Они механические, подарок отца на шестнадцатилетие, и вполне функционируют здесь, под землей. В отличие от умных часов Азата, которые перестали работать, потеряв связь с вышками интернета, как и его телефон.

За эти сутки, часть из которых я, слава Всевышнему, проспала, мы успели один раз перекусить яичной лапшой, прогуляться в парочку соседних пещер, связанных с нашей, вернуться обратно… И поговорить.

На совершенно отвлеченные темы, старательно не касаясь той, самой животрепещущей, самой волнующей."

"Я периодически обдумывала нужные слова, которыми могла бы донести до своего мужа (как это странно звучит, как странно!), что не хочу с ним быть, что не готова, что так неправильно… И не находила нужных.

Все, что я могла сказать, уже так или иначе было сказано, а все, что он мог мне ответить, уже было отвечено.

Да и имело ли это все сейчас хоть какое-то значение? Мы рисковали отсюда никогда не выбраться. Умереть тут, под каменной толщей.

И, в свете этого, совершенно не важно было, кто мы друг другу, и какие раньше у нас были взаимоотношения и недопонимания.