Невеста для альфы, или Смертельный отбор

— Вот проклятье! — прорычал он и раздраженно шарахнул кулаком по двери. Надеюсь, хоть на ней вмятин не осталось.

— Итак, ни фига оно не снялось, — печально констатировала я. — Или все-таки как-то трансформировалось? Ты же меня не убил. Даже не укусил, не оцарапал. Только напугал до смерти.

Мужчина пожал плечами:

— Не знаю. Я, честно говоря, никакой разницы не заметил. Все было как обычно. Трансформация, дико ослепляющая ярость и полное беспамятство. В себя я пришел уже когда ты обнимала меня за шею. Что было до этого, понятия не имею.

— Так, может, это только Юлидар убивал всех подряд? А в тебе жажды убийства нет, и ты в такие моменты просто сильно злишься?

— К сожалению, это не так, — вздохнул Грэй. — Свой первый раз я не забуду никогда. Тогда я почему-то полагал, что проклятие действует лишь на того, кто непосредственно носит титул герцога Валгейнского. А нас, его детей, пока не касается. Юлидар развенчивать мое заблуждение и не думал. Братья тоже не спешили меня пугать. Правда, о планах Юлидара они не знали. А тот решил сделать мне подарок на день рождения — вызвал проститутку, мол, пора тебе, мальчик, становиться, мужчиной. Когда приступ бешенства закончился, и я пришел в себя, от девушки мало что осталось. Юлидар долго хохотал над тем, какой уморительно-ошарашенный вид у меня был. А я жалел, что в приступе ярости мне не попался он.

— Кошмар какой! — выдохнула я, крепко обнимая мужчину за шею. Как вообще молодой парень вынес все это!.. — Слушай, откуда в Юлидаре в принципе взялась такая жестокость? Ничего не возникает на пустом месте.

— Я тебе уже говорил, что чудовищ поражает безнаказанность. А если еще любые твои поступки оправдывают проклятием, и, вместо того, чтобы хорошенько вправить мозги, лишь жалеют, тогда из маленького поганца и вырастает Юлидар. Ну, оторвал канарейке лапки — задолбала чирикать! Ну, отрезал голубю крылья — интересно ж посмотреть, как птица будет обходиться без них! Так он же, бедняжка, проклят — его пожалеть надо, а не ругать. Спасибо, к моменту моего рождения бабушка уже изменила свои взгляды на воспитание. Зато эстафетную палочку жалельщицы у нее переняла моя мать. Она вечно искала мужу оправдание. Возможно, даже нашла бы чем оправдать ее собственное убийство, да только из могилы это сложновато делать.

Знаешь, когда Юлидар угробил мать Агардэна, и потом разорвал его отца, моя мать все равно мямлила что-то о проклятии и сочувствии. В тот день она перестала для меня существовать. Я понял, что, по сути, она такой же монстр, как и Юлидар. Только монстр может сочувствовать убийце, а не жертве!

Думаю, теперь ты понимаешь, почему на своем отборе я хотел сразу же отсечь всех ей подобных.

— Понимаю, — кивнула я.