Бьянка, благочестивая невеста

— Позволь еще мгновение, — попросил он. Покрыл поцелуями грудь, скользнул губами вниз. Бьянка тихо, восторженно вздохнула. И вот, наконец, он накрыл ее собой.

— Все, больше не могу. — Расположился в развилке бедер и медленно, очень медленно вошел. Она давно не знала мужчины, а потому, как он и предполагал, оказалась очень узкой и тугой, однако встретила горячей влагой. Внутренние мышцы крепко его сжали, будто обняли, и Амир застонал от наслаждения. Жадно поцеловал в губы и ощутил искренний, жаркий ответ.

— Ну же, действуй! — с неожиданной настойчивостью прошептала Бьянка. — Не бойся, не испугаюсь. Все это время я тосковала ничуть не меньше, чем ты. Не береги меня: твоя нежная страсть совсем не похожа на грубое насилие Ровере. Овладей мной так, как мечтал! Покажи глубину своего чувства. Умоляю, милый!

Амир сгорал от нерастраченного вожделения, а потому не стал медлить и дал волю давно копившимся силам. Он чувствовал, как она трепещет в объятиях, и все же не останавливался ни на миг, будто пытался за один-единственный раз наверстать упущенное, хотя и сам отлично понимал, что это невозможно.

Стремясь оказаться ближе, Бьянка обвила ногами его бедра и теперь возносилась все выше и выше — до тех пор, пока не почувствовала себя на вершине блаженства. Она парила среди звезд и таяла от новой, еще не познанной страсти к единственному в мире человеку, без которого не представляла жизни. Наконец-то они соединились, стали единым целым! Она кричала, звала его, пока не запершило в горле.

— Амир, Амир! Любовь моя!

Он продолжал уверенно вести ее к высотам, и только почувствовав приближение второго пика экстаза, позволил себе выплеснуть напряжение, ибо больше сдерживаться не мог. Спрятал лицо в черных локонах и один-единственный раз благодарно произнес имя любимой:

Некоторое время они лежали неподвижно, не размыкая объятий, смешав воедино дыхание и неспешно возвращаясь к действительности. Потом он медленно, неохотно покинул восхитительный приют. Руки тут же встретились, пальцы переплелись, опасаясь расстаться хотя бы на мгновение. Бьянка склонила голову на плечо любимому, а он заставил ее придвинуться вплотную, чтобы почувствовать живительное тепло.

— Люблю тебя, — тихо произнес он.

— Люблю тебя, — повторила она. — И буду любить до конца своих дней.

Признание наполнило душу счастьем: сердце принадлежало ей, и только ей одной. Гарем деда был полон женщин, присланных в знак преданности султану. Большинство из них ни разу не разделили ложе с повелителем. Когда Мехмед хотел выразить кому-нибудь особое благоволение, он посылал в подарок одну из своих наложниц. В гареме их обучали искусству страсти, и потому каждая служила образцом женского совершенства.

Именно так Амир получил двух своих жен.