Бьянка, благочестивая невеста

Одного поцелуя хватило, чтобы искра страсти вспыхнула и переросла в пожар. Знакомые и всегда новые ощущения принесли острое, ни с чем не сравнимое блаженство: каждое прикосновение стало очередной страницей в нескончаемой книге любви.

Бьянка легко прикусила мочку уха, провела языком по изгибу раковины и прошептала какую-то милую чепуху. Амир провел губами по груди, взял в рот вершинку и втянул, позволив пальцам свободно играть в интимном уголке и дразнить бутон наслаждения до тех пор, пока любимая не закричала от острого наслаждения.

В ту же секунду он подмял ее под себя и вошел в изнемогающее от вожделения лоно, заполнив горячей, полной нерастраченных сил плотью. Бьянка сжала ногами его бедра и так крепко вцепилась в широкие плечи, что ногти вонзились в кожу. Она любила Амира, и кроме всепоглощающего чувства на свете не существовало ничего иного.

Она принадлежала ему душой и телом, а он никогда и ни о ком не мечтал так страстно, как о своей милой Бьянке. Амир рано потерял мать, умершую в неволе. Жены отца заботились о мальчике, но искренней любви подарить, конечно, не могли. Его кормили, одевали и учили — этим опека и ограничивалась.

Поначалу Амир надеялся, что хотя бы одна из двух присланных дедом наложниц сможет разбудить в нем чувства, однако этого не случилось. Обе испытывали благодарность за доброту повелителя, прилежно исполняли свои обязанности, но не сумели подарить ни страсти, ни острого вожделения, ни ярких впечатлений и переживаний. Амир ценил их преданность, но, едва встретив Бьянку, сразу понял, что делает с мужчиной настоящая любовь. Все изменилось: отныне жизнь подчинялась нескончаемому желанию, удовлетворить которое могла одна-единственная, самая прекрасная в мире женщина. Нет, он никогда, никогда ее не отпустит. Она принадлежит только ему, и никому другому, а он принадлежит ей. Никакие превратности судьбы не в силах разрушить их преданность друг другу.

И все же синьора Орианна готовила старшей дочери иную судьбу. Стремительное возвращение госпожи удивило всех домочадцев, включая многочисленных слуг, ведь она собиралась провести у дочери несколько недель. Внезапное изменение настроения означало острое недовольство. В день приезда хозяйки все обитатели палаццо Пьетро д’Анджело ходили на цыпочках.

Одного из слуг тут же отправили за господином, который приятно проводил время в доме любовницы, отдыхая после напряженного трудового дня. Нежная подруга очень не хотела его отпускать и даже заплакала, чем повергла в крайнее раздражение. Джованни собрался выплеснуть дурное настроение на несвоевременно вернувшуюся жену, однако одного взгляда в пылающее гневом лицо оказалось достаточно, чтобы понять: поспешить ее заставили крайне серьезные обстоятельства.