Невест-то много, я -- одна

interventio — вмешательство) — военное, политическое, информационное или экономическое вмешательство одного или нескольких государств во внутренние дела другого государства, нарушающее его суверенитет.

Глава 14

— И снова здравствуйте, — резко открыв глаза, я обнаружила над собой два встревоженных лица. — По какому поводу паника?"

"— Это вы мне лучше скажите, Эри. По какому поводу обморок?

— Да! — подтвердил Лексинталь. — Ты зачем?

— А что было? — Я предприняла попытку сесть, и мне тут же в четыре руки помогли.

Лежала я на диванчике в гостиной на первом этаже. То есть далеко мы из холла уйти не успели.

— Ты стояла и вдруг — брык! — и шмяк! — Очень понятно объяснил мальчишка. — Я тебя даже поймать не успел.

— И я не успел, — кивнул его отец. — Вы очень быстрая девушка.

— Прямо вот брык и шмяк? — хихикнула я.

— Мы сами в шоке, — развел руками Лекс. — Леди Эстебана всегда как бы «лишается чувств» медленно, чтобы ее успели подхватить. А ты...

— Ну да, — согласилась я. — Куда уж мне до леди Эстебаны.

— А мы целителя позвали, — сообщил мне мой ушастый дружок и притулился рядом, подвинув подол моего платья. — И герцога Антиона.

— А этого-то зачем? — нахмурилась я.

— Не этого, прекрасная леди, — прозвучали шаги неудачно выбравшего момент, чтобы войти, герцога. — Что у вас произошло, Риккардо? Лексинталь, приветствую. Леди Эрика.

— Ваша светлость, — шевельнулась я, не зная, надо ли мне вставать или простят сидячее положение.

Простили, потому что герцог подошел, за плечо потянул Лекса, чтобы тот встал, и подтолкнул в сторонку. Сам присел на его место.

Пока я полулежала, чинно сложив ручки на груди, и изображала из себя покойницу, лорд Десперо выслушал краткую версию событий от своего друга. Более подробную — от ушастого юного очевидца. После чего повернулся ко мне и спросил:

— Что вы чувствовали в тот момент, когда светились и искрили?

— Всего этого — точно не чувствовала. Но я была ужасна зла на леди Эстебану. Она... Нельзя так, короче. И она обижала Лекса. Так тоже нельзя.

— То есть ваша злость была вызвана не тем, что она угрожала вам по́ркой или убийством? — дотошно выспрашивал глава магического надзора, завладев заодно моей рукой и слушая пульс.

— Да что я, никогда угроз, что ли, не слышала? И уж можно подумать, ро́зог не получала.

— А получали?

— Случалось. У меня был очень... хм... непоседливый характер в детстве. В приюте, знаете ли, розги, карцер или пару дней на хлебе и воде — это обычные меры наказания.

— Ужас! — шепотом прокомментировал Лексинталь.

— Да не особо, — пожала я плечами. — В карцере холодно, конечно. Зато можно отоспаться в одиночестве, а не в общей спальне с кучей кроватей и детей.

— Хорошо, с вашим бурным детством мы разобрались. Вернемся к произошедшему сегодня.