Невест так много, он один

За едой они все тоскливо ковырялись в овощных блюдах и грустно хрустели огурцами. А я что? Я с ними. Маркиз всё свалил на меня, в том числе и совместные застолья. Сказал, мол, у меня много работы. Ладно-ладно, вот с постелями закончим, я его отправлю снова кур выгуливать.

Поздним вечером я пришла в свою башню. Ну, как в «свою»? В ту, что была моей примерно сутки, пока в нее не перебрались все маркизы скопом.

— И опять вы все здесь, — обвела я взором гостиную.

— Привет, малышка, — помахал мне рукой призрак.

Кассель парил в воздухе перед зеркалом и в нем не отражался. Что не мешало ему делать вид, будто он прихорашивается.

— О, Эрика! — отвлекся от книги Лекс и тоже помахал мне рукой, в которой было зажато большое яблоко.

Он снова лежал прямо в центре комнаты, устроившись на полу и обложившись подушками, которых стало еще больше. Похоже, пацан их тащит со всей виллы. Вот эту голубую я, кажется, утром видела на втором этаже.

— Эрика, вы что-то долго, — невозмутимо обратился ко мне хозяин дома.

Он снова оккупировал кресло у камина. Опять пил вино, закусывая ягодами и сыром, и читал книгу.

— Кассель, а ты почему ничего не читаешь? — спросила я, оценив картину.

— А мне нечем страницы переворачивать. Но если хочешь, я буду читать с тобой. Ты будешь перелистывать, а я составлю тебе компанию.

— Благодарю, не стоит, — улыбнулась я.

— Эрика, что он говорит? — полюбопытствовал Лексинталь.

— Предложил читать вместе со мной, плечо к плечу.

— Дорогой предок, — флегматично обратился к воздуху в комнате лорд, — вы отморозите моему ассистенту плечо. Вы же холодная сущность.

«Холодная сущность» совсем не аристократично загоготала:

— Не ревнуй, пра-пра... внучо́к.

После чего привидение воспарило вверх, вверх, вверх. Сначала исчезла его голова, погрузившись в потолок, потом туловище, и наконец, подошвы сапог. И тут же на втором этаже что-то упало.

Я вздохнула.

— Эрика, вы готовы?

— К чему, лорд Риккардо? — повернулась я к камину.

Лекс тут же подавился яблоком и закашлялся, вытаращив на меня глаза.

— Что? — тут же возмутилась я. — Твой отец сам мне разрешил так к нему обращаться, когда мы не на людях. — В глазах мальчишки выступили слезы. — И нет, ты не «людь», ты свой. Постучать по спине?

Стучать по спине не понадобилось. Маркиз повернулся к своему отпрыску, что-то колданул, крохотная искорка сорвалась с его пальцев, влетела в рот кашляющему мальчишке, и тот резко замолчал.

— Ух ты! — восхитилась я. — Это заклинание для тех, кто подавился? А можно?..

— Можно.

— А мне? — просипел мальчишка.

— И тебе можно. Идите оба сюда.

Мы с Лексом хищно переглянулись. Надо бы подумать, какие еще полезные бытовые и лекарские заклинания можно вытащить из его сиятельства.

А потом нас учили. Долго! И учили. И мучили. И снова учили.