Невероятная очевидность чуда

Они долго молча сидели за столом, глядя вдаль, каждый думая о чем-то своем, потягивали горячий черный чаек с липовым цветом, исходивший душистым парком над походными кружками, который заварила Ева в старом китайском трехлитровом термосе. И в какой-то момент это их молчаливое, тихое созерцание приобрело состояние, близкое к медитативному – полное расслабление, остановка бесконечного бега мысли, впитывание в себя красоты природы и переключение на какие-то иные, более тонкие душевные вибрации и настройки.

И странное дело, это их затянувшееся, созерцательное молчание и погружение в свои размышления и мысленные картинки не вызывало ощущения разобщенности, ухода в свои переживания и думы, в которых каждый отгораживался, оставаясь сам по себе, скорее наоборот – их словно объединило чем-то невидимым.

И в какой-то неуловимый момент, на каком-то очень тонком, необъяснимом уровне они оба почувствовали это единство восприятия ими мира и совпадение душевного настроя.

Именно поэтому Орловский и задал вопрос, чувствуя, что здесь и сейчас они оба открылись для какой-то особой доверительности, в которой нет надобности в экивоках и утаивании информации о себе.

Может, только в этот момент, в этом месте, войдя в это удивительное душевное состояние, у них сложилось «окно искренности» – может. Но Павел испытывал странную потребность узнать об этой девушке как можно больше и готовность самому поделиться с ней историей своей жизни.

– Я хотел спросить у вас, Ева, – нарушил он молчание, продолжая все так же глядеть вдаль, – хотя и понимаю, что это болезненный и неприятный вопрос.

– Про маму, – догадалась Ева, так же, как и он, продолжая смотреть туда, где текла и терялась у горизонта речка Калиновая.

– Да, – подтвердил он. – Вы сказали, что она умерла совсем недавно. Но она же была не очень пожилым человеком. Что-то случилось?

Оторвавшись от созерцания пейзажа, он повернул голову и посмотрел внимательно на девушку.

– Случился ковид, – ответила Ева, так и не поворачивая головы. – Самое странное, что заболела именно мама, а не я, при том что я-то всю пандемию работала, в том числе и в ковидном отделении. Но заболела мама и сразу в тяжелой форме, с поражением практически всех легких, и лежала на ИВЛ. Прогнозы и динамика, которую давали специалисты, были очень нехорошими. Но каким-то чудом она справилась с болезнью, и мы смогли ее поднять. Но… Мало того что ковид подорвал всю ее иммунную систему, он дал серьезные осложнения и спровоцировал очень тяжелое заболевание.

– Вы одна с этим ее заболеванием боролись? – задавая вопрос тихим, сочувствующим тоном, спросил Павел.

– Ну как одна… – протянула Ева, – не совсем одна, но…

На самом деле ковид прошелся по жизни Евы разрушительным кулаком.