Невероятная очевидность чуда

– Но смотри, – продолжил излагать свои контраргументы Орловский, – за те несколько коротких дней, что мы провели вместе, мы уже смогли выяснить, что одинаково относимся к порядку и чистоте, одинаково не доводя до абсурда и болезненного перфекционизма это пристрастие. Правильно? – спросил он.

– Правильно, – подтвердила Ева.

– Еще апельсина? – сдерживая рвущуюся улыбку, поинтересовался Павел.

– Нет пока, – отказалась она и спросила: – Что у нас дальше по этому списку?

– А дальше сплошная лепота, – уверил ее Павел. – Ну смотри: у нас с тобой, как выяснилось, одинаковые вкусовые пристрастия, как в еде, так и в стиле и устройстве жизни и работы. Второе, у нас с тобой одинаковая любовь к рыбалке, а это вообще зашибись какой бонус, прямо э-ге-гей! Как много ты знаешь женщин, увлекающихся рыбалкой? Правильно, – сам ответил он, – единицы. А у нас вот сложилось. И у нас с тобой потрясающий, офигенный секс.

– Да-а, – протянула Ева, – с этим не поспоришь, секс у нас, Пал Андреич, был совершенно фантастический.

– Ну вот, – подытожил довольным тоном Орловский, – таким образом, выходит, что у нас с тобой, Ева Валерьевна, имеются все основания и отличные предпосылки к созданию крепкой, здоровой и счастливой семьи. Надеюсь, у тебя больше не имеется возражений.

– Имеются, – не поспешила соглашаться с ним Ева, – не то чтобы возражения, но отягощающие факторы.

– Например? – насторожился Орловский.

– Я люблю командовать, – напомнила ему Ева.

– Я тоже, – усмехнулся Павел. – Но все это регулируется теми самыми договоренностями о том, кто за что несет ответственность, и правилами, в которых мы с тобой обозначим определенные границы ее распространения.

– Ум-м-м… – вспомнила еще об одном препятствии Ева, – как ты понял, язвить, иронизировать, иногда зло, является частью моего характера.

– Гра-ни-цы, – напомнил ей, произнося по слогам Орловский, – и договоренности. Обсудим и этот момент. Я тоже не одуван нежный и часто могу вредничать, язвить и обидеть словом. Так что договор. Изложим на бумаге по каждому пункту. Теперь-то все? – спросил он с надеждой.

– Нет, не все, – ответила Ева и без всякого перехода и придания какой-либо эмоциональной окраски сообщила: – Я беременна.

Орловский уставился на нее изумленным взглядом, несколько оторопев от столь охренительной новости, и, пристально рассматривая выражения ее лица, спросил:

– И что, ты считаешь эту причину поводом не вступать со мной в брак?

– Ничего я не считаю, – пробурчала Ева, – просто беременна, и все. Я понятия не имею, как ты относишься к детям и своему потенциальному отцовству, мы с тобой этот вопрос не обсуждали. Да и странно было бы обсуждать, зная друг друга всего несколько дней.