Невероятная очевидность чуда

Проснулась Ева от того, что почувствовала, как что-то настойчиво щекочет ей уголок правого века, при этом отчего-то ощущая удивительную внутреннюю расслабленность и спокойствие, приправленные легкой ноткой светлой радости.

Стараясь ухватить, зафиксировать в себе хоть ненадолго это дивное и давно уж позабытое ею чувство, она лежала, так и не открывая глаз, и тихо улыбалась, позволяя себе находиться и растворяться в этой радости и в этом теплом спокойствии, которое возникает, когда у тебя в душе все в полном, гармоничном порядке.

Ева открыла глаза и, вдохнув полной грудью и уловив приятный аромат, присущий одному конкретному мужчине, проговорила чуть сипловатым ото сна голосом:

– Какая знакомая раскудрявая грудь.

– Я знал, что тебе понравится, – отозвался Орловский и, поцеловав ее в макушку, поприветствовал: – Доброе утро.

– И как ты тут оказался?

– Не мог же я оставить тебя в одиночестве, без надлежащей охраны, после всего, что случилось, – высказал он девушке резоны своего появления.

– Константин Алексеевич со всей определенностью дал понять, что я нахожусь в полной безопасности, – напомнила ему Ева, непроизвольно начиная улыбаться, так ей нравились это ее сказочно-приятное пробуждение и их ироничная игра словами.

– Ну, мало ли что взбредет в голову плохишам злодейским, лучше подстраховаться, – поделился своими аргументами в пользу его присутствия в ее постели Павел.

– На улице снег? – спросила Ева.

– Снег, – подтвердил Павел, – всю ночь шел. И похолодало ощутимо.

– А мы вроде как на озера собирались, – вспомнила Ева о планах, которые они строили, как в данный момент казалось, почти в прошлой жизни, еще до всех нападений, и спросила: – Как думаешь, и бог с ними, с озерами-то?

– Думаю, определенно бог с ними, – согласился с корректировкой их прежних планов Орловский, – пусть себе наша рыба там попрячется и поживет пока. К тому же сейчас собираться в поездку поздновато, все-таки почти двенадцать часов дня.

– Да ладно? – от удивления откинулась на руку, обнимавшую ее, Ева, чтобы увидеть лицо мужчины.

– Вот те крест, – сказал тот и, придвинувшись, накрыл ее губы поцелуем.

Ах, что это был за поцелуй! Дивный, дурманящий и немного пряный, круживший голову и, казалось, вызвавший тихую музыку в этой самой голове…

В кухню они спустились ближе к двум часам дня, пропустив и завтрак, и…

– …и полдник мы с тобой, Пал Андреич, проманкировали, придется нам обед налаживать, – заметила весело Ева.

– Вот прямо сейчас и наладим, – уверил ее Орловский и предложил: – Давай устроим ленивый день ничегонеделания?

– Ну-у-у… – усмехнулась Ева, – два часа активной физической нагрузки, пусть и великолепно приятной, я бы не назвала ленивым времяпрепровождением.