Невероятная очевидность чуда

– Какую заяву?! Какой взлом?! – возмутилась, переходя на повышенные тона от негодования, тетка Аля и вдруг сбилась, видать, о чем-то запоздало вспомнив, ну, как в той идиоме про кошку со сметаной: – Ой… в смысле ты…

– Ага, – почти радостно подтвердила Ева, – в том самом смысле, о котором ты наконец вспомнила. Скажи мне, теть Аля, а тебе никто не говорил, что в каждой квартире свои командиры?

– Ты что, приехала в Калиновку? – явно ошарашенно пробасила Ангелина Львовна.

– Это тебя совершенно не касается: приехала я в Калиновку или не приехала и где вообще нахожусь, – старательно, как для человека с ограниченными умственными способностями, тщательно выговаривая каждое слово, отвечала Ева. – Объясни мне, пожалуйста, что в моем доме делает абсолютно незнакомый мне человек, который утверждает, что это ты дала ему разрешение пожить здесь какое-то время?"

"– Ну а что ты приехала? – с нахрапистым наездом и нотками обиды в голосе, вместо оправдания и извинения, принялась отчитывать ее Ангелина Львовна. – Ты же туда носа не казала три года, что тебя сейчас-то понесло, да еще в такую погоду? И я хотела, да, хотела, – повторила она с нажимом, видимо, поспешив предупредить возмущение Евы, – спросить у тебя разрешения и поставить в известность. И звонила, аж два раза, но ты же была на операции и тебе было не дозвониться. Ну, я подумала, что потом сообщу. Ну и замоталась, забыла! У меня, знаешь, тоже дела имеются. К тому же можешь не волноваться, Павел не какой-то там неизвестно кто, а сын моей хорошей знакомой, человека известного и с должностью, да и сам не абы кто, а бизнесмен и порядочный человек. Ему требуется отдых, не знаю, что с ним там случилось, но Галиночка Викторовна, это его мама, – пояснила она торопливо, – говорила, что сыну необходимо восстановиться в тишине и покое, и желательно там, где его никто не будет тревожить звонками и наездами. Ну вот я и вспомнила про Калиновку и предложила.

– А тебе никто не объяснял разницу между понятиями «спросить разрешения» и «поставить в известность»? – потерев свободной рукой замерзшее лицо, устало спросила Ева.

– Слушай, – взбодрилась вдруг тетя Аля пришедшей ей в голову неожиданной мыслью, – а ты что, на самом деле приехала в Калиновку? – И хохотнула: – И что, вы там столкнулись?

– Ой-й-й… – протянула-выдохнула замученно Ева, – засажу я тебя в дурку, вот ей-богу, или в каталажку. Как же ты меня достала со своими закидонами, честное слово.

– Ну что ты такое говоришь, Евочка? – пыхнула легким негодованием тетка. – Я же из самых благих намерений, надо же было помочь хорошему человеку, и кто ж знал, что тебя понесет ни с того ни с сего в Калиновку? Три года не была – и на тебе, припожаловала.