Невероятная очевидность чуда

Один из кухни, а второй из коридора, ведущего к двери черного выхода, – так было сделано для удобства, чтобы заносить овощи с огорода, тяжелые продукты и упаковки. До этой кладовочки два этих «исследователя» еще не добрались, а значит, про ее устройство не в курсе. Ну а Орловский не поленился, смазал петельки дверные маслицем машинным во всем доме, и сейчас он вот та-а-ак, тихонечко сместится спиной к той дверке, приоткроет и… шаг назад, еще полшага – он считал.

Специально.

Павел прошел и промерил шагами весь дом, отмечая все детали и возможности этого прекрасного строения, сделав это после того, как Данич объяснил им с Евой имеющийся расклад того попадалова, в который они встряли, пусть и в приблизительном, укороченном виде.

И вот теперь дверку аккуратненько за собой прикроем, но щелочку малюсенькую оставим.

Так, «гость-2» у нас подобрался к другану своему поверженному. И что ты, интересно, будешь делать дальше, орел ты наш арабский? Или сокол? Что у них там в большей цене? А похрен, если честно, главное вон – сидит «террик» у тела товарища, замер в недоумении, пытаясь сообразить, откуда что прилетело и что дальше делать в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Как говорится, наш вам «упс-с-с»…

Что, не свезло вам? А вот нехрен было соваться в Россию из своих жарких стран со своими злодейскими намерениями, ох не стоило. Мы же что? Мы народ не предсказуемый ни разу: его вроде бы к стенке припер, и там бы ему и концы отдать, а он тебя раз – и ломиком, да по темечку – хрясь. Или «Паркером», да в самое слабое местечко в затылке. Могем и так.

А вы охреневаете – это как это, а?

У нас же вроде бы план был, и хороший такой, дельный план, а эти русские, оказывается, такие непредсказуемые. Вон Митрич тот же, уж насколько мужик гнилой и вами до потрохов просчитанный, а он возьми да такой фортель выкини с «посылкой» вашей.

Ну вот как такое возможно? А погода наша как вам, южане? Кто же мог предположить, что в России в конце осени вдруг пойдет снег! И вы на нем как кусок дерьма на фарфоровой тарелке – видны и однозначны.

Ну как в этой стране, спрашивается, воевать?

М-да, тяжело…

Тихонько про себя зло-подбадривающе юморил Орловский, наблюдая за «гостем». Но всякое легкое бахвальство и весь сарказм в одну секунду слетели с него, когда диверсант, поднявшись с колен, развернулся и довольно быстрым шагом направился к выходу из комнаты, а в коридоре повернул в сторону лестницы.

«Ева!» – одной этой мысли о девушке хватило Павлу, чтобы, позабыв о соблюдении необходимой скрытности движения, он выскочил из кладовки и, все же стараясь не шуметь, практически побежал за арабом.