Неверный. Свободный роман (СИ)

Рахман не дает спуску, добавляя сверху к тому, что я и так себя понукаю, заставляя ухаживать за сыном и готовить на троих.

Ради сына я все сделаю, а ради себя? Далась мне эта карьера!

Не нужно ничего, когда внутри такая пустыня выжженная. Виню себя. Слова Рахмана, что у Захарова давно зуб на Мирасова, меня не совсем убедили. Если быть честной, не убедили… совсем!

Я вижу только вину своих амбиций и устраиваю им похороны, моля бога только об одном: пусть он вернет мне Расула. Пусть вернет!

***

— Саша, — негромко зовет Рахман, касается моего плеча.

Встрепенувшись, оглядываюсь вокруг.

Сумерки ложатся по углам, темнеет. Мучительный день иссякает, превращаясь в поздний вечер прямо на моих глазах.

— Что?

— Есть новости. Поехали.

— Алим?

— Алим тоже уснул. Я перенес его в спальню. Здесь Крис с ватагой, они присмотрят.

— Когда приехали? Я… Я все проспала!

— Они еще не вошли. Разгружаются из тачки. Скоро услышишь.

И точно, раздаются звуки голосов. Я поспешно натягиваю теплый спортивный костюм, хватаю куртку и шапку, дутыши. С подругой обмениваюсь поспешными приветствиями.

— Беги, беги к нему! — не обижается ни секунды.

***

— Что с ним? Ты знаешь? — спрашиваю у дальнего брата Расула.

Он тверд, как скала. Пытать Рахмана бесполезно.

— Расул жив. Остальное сама увидишь.

Волна облегчения омывает, но горечь остается. Слова Рахмана настораживают.

— Он пострадал?

— Саша, — вздыхает. — Что ты хочешь от меня услышать? Заверений, что все будет хорошо? Их не будет. Это ты должна дать своему мужику уверенность, что все будет хорошо при любом раскладе. Если в тебе ее нет, то сорри. Давай я остановлюсь и развернемся обратно. Никто тебя не осудит, если не захочешь остаться."

"От слов Рахмана внутри еще больший комок разрастается.

— Не вздумай тормозить! — шиплю. — Ползешь, как черепаха. Живее давай!

— Я соблюдаю скоростной режим.

Глава 80

Глава 80

Александра

До клиники ползли мучительно долго. Так мне казалось. Меня уже ждут, дают бахилы, халат, маску.

Со страхом поднимаюсь на нужный этаж. В коридоре маячит Булат, ждет ответа на звонок, телефон прижат к уху.

— Он там, — стреляет глазами в сторону палаты и приветствует меня кивком, сразу же отходит.

Говорит с кем-то серьезным тоном. Слов не улавливаю, слишком волнуюсь. Только настроение — решаются дела. Мужские дела, как подчеркнул Рахман.

Мне так страшно войти.

— Две-три минуты, — предупреждает медсестра. — Его только что перевели из операционной.

Черт!

Совсем страшно!

Тем не менее, толкаю дверь.

Ощущение, что я врываюсь в палату, деликатность и мягкость сейчас отсутствуют напрочь.

Чистые цвета, запахи — все работает против меня. Ненавижу больницы! Ноги несут меня к высокой постели, на которой лежит Расул. Слишком бледный. Лицо со следами повреждений и синяков.