Неверный

Кусаться, вырываться, кричать?

Дура, почему я не согласилась сразу на все, что предлагал Демид, и не уехала с ним?

Но Айдаров вдруг останавливается, будто перед ним возникло невидимое препятствие.

— Я так соскучился по тебе, Сонь, — говорит хрипло, и мне кажется я слышу оглушительный треск.

Это в один миг лопается и покрывается трещинами гипсовая маска, а зеркально им трескается броня, за которой я надеялась спрятать свое сердце.

Рустаму больно, он этого не скрывает, и если я покажу свою боль, никому легче не станет. Но если она не видна, это не значит что ее нет.

— Поехали домой, Соня, там без тебя так пусто."

"Закрываю глаза, чтобы не видеть лихорадочного блеска в черных глазах. Не зря я избегала встречи с мужем. Потому что понимаю, как безумно и дико по нему соскучилась. По нашему дому, который я так любила. По нашему миру, которого больше нет, но по которому я безнадежно тоскую.

Только вместе с останками моей уничтоженной любви из-под обломков тихо выползают обида, злость, ревность. Все, что я старательно прятала за защитной броней.

Оживает в памяти и отбрасывает в точку, с которой начался крах нашего брака. Лиза, ее ребенок, предательство мужа.

«Он ее выгонит, и мы поженимся!»

И это придает мне силы.

— Ничего, Рустам, когда родится ваш с Лизой сын, твой дом снова наполнится голосами, — сама не верю, что это я говорю. Рустам тоже не верит. А я продолжаю с мазохистским наслаждением: — Потерпи, осталось недолго ждать. Какой у вас срок? Двадцать восемь недель? Тридцать?

— Соня…

— Молчи. Уходи, Рустам. Тебе не стоило приходить. Или ты всерьез думал, что я со всем соглашусь, и мы составим график посещений жены и любовницы?

— Все не так, малыш, — он трет пальцами переносицу. — Лиза это ошибка. Случайность. Я не снимаю с себя вину, но она мне не нужна. Мне только ты нужна, Соня, моя жена.

От изумления приоткрываю рот.

— Да? Ты случайно не от нее ко мне приехал? Пожаловался за ужином на свою бесплодную жену и приехал?

Представляю на миг, что действительно потеряла бы тогда ребенка, и чуть не вскрикиваю от боли. Я бы тогда умерла. Просто умерла бы с горя.

Лицо Рустама вновь становится неприятным и жестким. Он выуживает из кармана телефон, проводит пальцем по экрану и прикладывает к уху. Сам направляется ко мне, и я сильнее вжимаюсь в стенку.

— Сейчас ты скажешь моей жене правду, поняла? — я вздрагиваю от стального тона Айдарова, а он уже протягивает телефон мне. Я непонимающе моргаю, и он приставляет мне динамик к уху.

— Соня? Сонь, это я, Лиза, — слышится оттуда торопливый голос, и я отчетливо понимаю, что она ужасно напугана. Так, что даже говорить связно не может. — Послушай, я тогда тебе наврала. Сама не знаю, зачем.