Неверный

Конечно, на сохранении можно и месяцами лежать, но тогда придется признаться твоим родным, что беременность не прерывалась. Для постоперационного периода три недели с головой. Если ты передумала, то…

— Не передумала, — мотаю головой.

Я не передумала. Письмо Рустама я изорвала на мелкие клочки и выбросила. Надеюсь, оно покоится на дне мусорного бака на заднем дворе больницы. А может и на городской помойке. Если бы можно было точно так же расправиться с моими чувствами к нему, было бы намного легче.

— Тогда я обязана тебя выписать. За тобой есть кому приехать? Если ты, конечно, собираешься домой.

— Нет, я не поеду домой, — снова отрицательно качаю головой.

— К маме? К подруге? — Анна перечисляет и вглядывается в мое лицо, а потом говорит без перехода. — Он звонит каждый день, Соня. Интересуется твоим состоянием и спрашивает, когда можно будет тебя забрать. Знаешь, похоже, что он в самом деле беспокоится. Если бы я не видела своими глазами…

— В гостиницу, — твердо перебиваю заведующую отделением. — Сначала туда, а там будет видно.

— Как скажешь, — согласно кивает Анна, — только ты должна понимать, что для таких как твой муж найти тебя дело нескольких часов.

Она неуверенно поглядывает на меня, а затем решается.

— Сонечка, может ты все-таки поедешь домой? Ты пока еще официальная жена, это и твой дом тоже. Отнесись к мужу как к соседу. Ну не набросится же он на тебя с порога, тем более что в рекомендациях у тебя месяц полового воздержания. Могу написать два месяца, если хочешь. А там уже сориентируешься, что делать.

Насчет того, что для Рустама найти меня проще простого, я согласна. Только домой мне нельзя. Не покидает уверенность, что стоит попасть в эту клетку, больше мне оттуда не выбраться.

И сама себе поражаюсь. С каких пор я стала воспринимать мужа как хищника?

Бывшего мужа…

Теперь я себе все время об этом говорю. Чтобы не забыть.

— Анна Анатольевна, — спрашиваю вместо ответа, — я могу вас попросить о помощи?

— Конечно, говори. Если смогу, постараюсь помочь.

— Нужно узнать об одном человеке, его зовут Демид Ольшанский. Вы случайно о нем не слышали?

Анна морщит лоб, затем недоуменно пожимает плечами.

— Может и слышала, но так сразу и не вспомню. Кто это?

— Сводный брат моего мужа, — спешу объяснить, натолкнувшись на выжидающий взгляд. — Мой муж с ним не ладит, поэтому в семье о нем говорили мало. Вы можете спросить у мужа, может, он что-то знает?

Рустам говорил мне, что Демид слишком известная личность в определенных кругах. А что за круги и чем он известен, рассказывать не стал. Я и не спрашивала. Муж Анны главный врач областного перинатального центра.