Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

Протокол длится месяц, и этого времени мне должно хватить…

Сердце барахтается в груди, царапаясь о ребра, легкие отказываются гонять кислород, пустой желудок от страха сжимается до размеров горошины. Надеюсь, доктор войдет в мое положение, иначе… Не хочу даже думать! Мне нужен этот чёртов месяц!

— Галина Алексан… — запинаюсь, внезапно потеряв дар речи.

В кабинете меня встречает не она. В кресле за столом, с моей историей в руках, напряженно сидит… Герман. Услышав мой голос, он отрывается от бумаг и поднимает стеклянный, ничего не выражающий взгляд на меня. В гробовой тишине гремит его вопрос:

— Ты действительно этого хочешь?

— Как вы здесь оказались? И почему… — осекаюсь, потому что он невозмутимо перелистывает страницы и нагло изучает мой анамнез.

— Ты в курсе, что ты здорова? — пробежав глазами результаты анализов и УЗИ, выносит вердикт. — Полноценная молодая баба отчаянно хочет угробить свой организм гормонотерапией ради мужика, который выбрасывает ее из машины, как надоевшую игрушку? Это что-то нездоровое, — с горькой усмешкой возвращает мне мою же фразу, брошенную ему на первой пятиминутке.

Призвав внутренние силы, которые давно на исходе, я делаю вид, что пропустила его жестокие слова мимо ушей. Если начну отвечать, то впущу Германа в душу и дам слабину, которой так легко воспользоваться. Я слишком уязвима в своей беде.

— Где Галина Александровна? — холодно уточняю.

— Скорее всего, докладывает твоему благоверному о том, что инкубатор в полном порядке и готов радостно воспроизводить потомство для почетной династии Сафиных, — выплевывает с нескрываемой злостью. Отравляет ядом, но у меня уже выработался иммунитет. Молчу… Не получив отклика, он проглатывает ругательство и тихо добавляет: — А ещё о том, что новый заведующий подозрительно себя ведёт. Покушается на его собственность. Ведь именно так Марат тебя воспринимает?

— Это не ваше дело, — строго перебиваю, ведь он заходит слишком далеко. Ранит больно. — Пожалуйста, просто не вмешивайтесь, — протягиваю руку к бумагам.

— Хорошо, но прежде… — он подается вперед, закрыв историю и облокотившись о стол. — Я повторю вопрос. Ты действительно хочешь ребёнка от мужа?

Секунда… Две…

Трещина внутри разрастается, образуя брешь в моей хрупкой защите.

Три.…

В залатанной броне зияет дыра.

— Нет, — выпаливаю на рваном выдохе, сморгнув слезы, и обессиленно падаю на стул, будто к ногам привязаны гири. — Не хочу, — еле шевелю губами, слизывая с них соль. — Я не собиралась идти на ЭКО по-настоящему.

— Я в тебе не ошибся, — грудной рокот Демина вызывает мурашки, окунает в знакомое тепло. — Мое предложение помощи до сих пор в силе. Просто скажи, в чем загвоздка? Почему ты так держишься за этот брак?

— Мне нужно время.