Неверный. Не твоё счастье (СИ)

Мне не хотелось, чтобы она мозолила мне глаза, даря ненужные эмоции.

Я перетащила сумку с вещами, которые успела собрать, от входа в спальню. Удачно, что я успела сложить одежду на первое время, и пару тюбиков своей косметики. В принципе, это и было самое необходимое.

Развешивая в шкафу привезённые вещи, случайно увидела рамку с фотографией, убранную на верхнюю полку в шкафу. Я встала на носочки, и потянулась за ней, еле достав.

Я сама запихнула рамку с фото сюда, когда мы переезжали. Было видно, что сегодня её протёрли от пыли, но положили обратно на то место, где взяли. Спрятать мне её пришлось, чтобы Андрей не вздумал тащить её в новый дом.

Ему очень нравилось это фото, а меня дико раздражало. Я несколько раз порывалась его заменить, или выкинуть, но он отстаивал его раз за разом.

Вместе с рамкой я подошла к кровати, и села на край.

На этом фото мы были молодые. Мне было двадцать пять, кажется, а Андрею, значит, двадцать семь. Мне казалось, что я отвратительно вышла на этой фотографии. Мы были в походе с нашими друзьями, и фото сделал кто-то из них, с утра, после ночевки на природе.

На мне был растянутый старый свитер, волосы взлохмачены, на лице ни грамма косметики. Андрей выглядел чуть лучше, просто потому, что он был мужчиной. Мужчины что, встают и уже красивые. В наших руках были железные кружки с чаем, который только что налили нам, сняв чай с костра, поэтому от кружек шёл пар. Мы сидели, и о чём-то разговаривали, глядя друг на друга, и, казалось, не видя никого вокруг.

Когда я спросила Андрея, зачем он вообще это распечатал, ещё и вставил в рамку, он сказал, что считает, что именно так выглядит любовь. То, как мы смотрели друг на друга, с утра, помятые, среди ещё целой кучи народа. На тот момент мы были женаты уже семь лет, и всё равно смотрели, словно никого кроме нас не существовало. Потому что я была в центре его вселенной, а он в центре моей.

Двадцать лет. Двадцать лет воспоминаний. Как можно было выбросить их разом из головы…нереально.

Не знаю, зачем, в каком-то мазохистском порыве, я поставила рамку с фото на прикроватную тумбу. А сама легла на кровать, прямо не раздеваясь, поверх покрывала.

Свет от ночника, стоящего на тумбе, был теплым, убаюкивающим. Сознание начала поглощать темнота, и я была благодарна, она была моим спасением. Облегчением, что этот день закончился.

Проснулась, когда на улице было ещё темно. В комнате горел свет, я, полностью одетая, так и лежала с краю, словно за всё время, что спала, ни разу не повернулась.

Судя по времени, проспала я всю ночь, на часах было без пятнадцати семь.

Хорошо, что проснулась сама. Утром я была записана на приём к врачу, мои анализы должны были быть готовы.

Быстро умылась, и привела себя в порядок. Я даже не думала, пока делала это. Действовала просто на автомате.