Мой неверный муж (СИ)

Послушная, податливая, дает везде и всегда. Типичный выбор обеспеченного мужчины среднего возраста. Только за меня чего цеплялся?!

А я дурочка, конечно… Так переживала за мужа. Боялась. Даже допускала, что увлекся другой, но и в мыслях не было, что изменял на полную. Что ребенка ей сделал. А если бы я сняла спираль и согласилась снова родить… Теперь все ясно: Марат хотел заманить меня в ловушку, в клетку посадить и диктовать условия. Только я не понимала, зачем… Если влюбился и собрался жить с другой — признайся честно и разведись по-человечески! Зачем держаться за постылый брак и неудобную жену?! Я никогда не была удобной: куда поставил, там и стою. Нет, я другая, и Марату это нравилось. Он никогда не хотел женщину, похожую на мать, кроткую и зависимую. Никогда…

Сейчас, видимо, его вкусы, как и желания, изменились. Права Лота. Их мужчины из одного стручка. Если не сразу всплывало сходство, то со временем точно. Ружье, которое зарядил Адам Даниярович, выстрелило точно в меня…

Я поднялась на ватных ногах и вышла из душевой. В ванной не продохнуть от тугого пара. Это хорошо. Пусть с меня сойдет старая кожа. Хочу новой обрасти: незнакомой, жесткой, чужой. Чтобы не узнал. Чтобы по запаху не нашел. Чтобы все следы его прикосновений сгинули. Нет больше Полюшки. Умерла вчера. Никто, кроме мужа, меня так не называл. И больше не назовет. Не хочу.

Я рукой провела по зеркалу, выхватывая собственное отражение. Бледная, в губах ни кровинки, огромные глаза в ореоле потекшей туши. Да уж, Полина Сергеевна, красавица, не то слово.

Я набрала холодной воды в ладони и брызнула в лицо. Косметика сошла, и передо мной оказалась испуганная женщина. Увы, предательство любимых не делало сильнее. Сегодня я потеряла что-то очень важное. Отмерла часть меня. Большая. Я ведь любила, очень любила Марата…

— Да, Полина, ты плохая жена. Не удержала мужа от блядства, — проговорила, криво улыбаясь. Что же, пусть строит жизнь с новой зазнобой. Марат заделал ей ребенка, значит, дорога стала. Не верю, что сделал это из-за меня. Сущая глупость! Такая же, как заявление про две семьи! Загитов, очевидно, умом тронулся, раз решил, что я могу пойти на это. Насмотрелся на отца и подумал, что со мной прокатит. Как в голову такое могло прийти?! Так цинично, так зло. Ни капли раскаяния. Ни крупицы жалости. Марат получал удовольствие, унижая меня. Я чувствовала это. Его любовь превратилась в слепую ярость, и она была направлена на меня. Что же, я отвечу тем же.

Я вытерлась насухо и пошла спать. Завтра тяжелый день. Бой. И я не знала, на сколько эта война затянется. Легла и уткнулась лицом в подушку. Снова накатило, но я душила всхлипы и рыдания. Сильные женщины тоже плачут по мужчинам…"

"Утром проснулась разбитой. Глаза — красные щелки, сил нет, в голове дурман.