Мой неверный муж (СИ)

— Господи, когда вы уже поймете, что если мужчина изменяет, это не потому что жена сука, а с тобой он будет принцем, а потому что мужик мерзавец и будет таким до конца! Этот твой крест, неси, — я поднялась. — Все, иди. Мой прием стоит слишком дорого. И так время на тебя потратила.

Камилла обиженно поджала губы, начала неуклюже подниматься, затем осела побледнев, и кровь носом пошла. Да блин! Ей в больницу нужно, на сохранение. Я, конечно, злая взрослая обманутая жена, но клятву Гиппократа давала.

— Марина, — набрала администратора, — скорую вызывай. Молодая женщина, беременность недель 28–30, явный гестоз, гипертония, проблемы с дыханием.

Следующим на очереди был Марат. Его женщине и его ребенку плохо, пусть берет ответственность…

Глава 38"

"Марат

— У себя? — поинтересовался у секретарши отца, прежде чем толкнуть дверь кабинета. Он просил заехать к нему в офис. Есть срочные вопросы в моей компетенции.

Мы с ним тоже недавно сильно повздорили. Он ушел к Динаре. Маму оставил. Женщину, которая отдала ему большую часть жизни: жила им, надышаться не могла, поддерживала и никогда не обижала ни словом ни делом. Которая любила его. А он взял и бросил эту женщину! Свою жену и мою мать. К молоденькой писечки побежал.

Отец сказал, что это не мое щенячье дело. Мама тоже успокаивала и настаивала, что это ее решение. Но я не мог поверить и принять. Невозможно отпустить после стольких лет! Мама наверняка страдала, и это вина папа. В нашем мире мужчинам прощалось многое, да я и сам долго жил уверенностью «что позволено Юпитеру, не позволено Быку», но это так ровно до тех пор, пока лично не коснулось.

— А он что здесь делает?! — угрожающе сжал кулаки, увидев за одним переговорным столом отца и Давида. Я определенно ясно высказался относительно Черкесова. Он мне не брат, и все дела с ним закончены, семейные узы разорваны, связи лопнули. Плевать, что его мать — моя родная тетка! Брат, который желает твою женщину и плетет за спиной интриги — чмо и говно.

Давид тоже поднялся. Видно, что и ему меня видеть радости мало. Как же я раньше не замечала этот волчий оскал и тяжелый взгляд. Доверял. Кому если не семье? А Черкесовы всегда были к нам близки.

— Остыньте, петухи! — отец встал и вышел из-за стола. — У нас общий бизнес, поэтому оставьте свои разногласия за дверью моего кабинета.

— Да я с ним на одно поле срать не сяду, — бросил и пошел на Давида. Если такой тупой, буду воспитывать кулаками. А может, ремнем? Как он Лоту.

— Я тоже не сяду. В тебе столько дерьма, что одного поля не хватит, — кривил губы в усмешке.

— Хватит! — мы почти вцепились друг в друга, но отец бросился разнимать.

— К моей жене, чтобы на пушечный выстрел, понял? — все-таки засадил ему в живот. Но гад успел пресс напрячь, только поморщился.