Мой неверный муж (СИ)

Вот так, без проникновения и даже без прямого контакта. Паша весь мокрый, над губой испарина, на висках взмокли кудри. Он резко скатился с меня, тяжело дыша. Мягкие свободные штаны не скрывали мощную эрекцию.

Я провела по влажным волосам рукой, затем спустилась вниз, медленно и осторожно, дошла до внушительного бугра в паху и сжала. Он не трогал меня там руками, а я хотела. Ладонь поднырнула под резинку, а пальцы обхватили толстый ствол. Длинный и ровный. Я смотрела в светлые глаза Паши и ласкала его рукой, пока он не кончил. Мне понравилось смотреть, как он доходит до пика.

— Поэтому я люблю заниматься любовью голым. Не нужно одежду стирать, — хрипло и часто дыша, пытался шутить. Я улыбнулась и поднялась, поправила блузку. Мне пора уже. — Уходишь?

— Лечись, ладно, — я снова опустилась к нему и поцеловала в губы. — И суп ешь. Завтра позвоню.

— А я сегодня, — и собрался подняться.

— Не провожай, страдающий мужчина, — велела оставаться в постели и тихо ушла. Думаю, излишне говорить, что настроение у меня было хорошее…

Май близился к завершению, и срочные вопросы набирали силу и требовали внимания. Во-первых двойняшки, которых нужно отправить в Болгарию, и чего абсолютно не хотел Марат. Это последняя оставшаяся между нами ниточка. Он не собирался выпускать ее из рук. Какой упрямый, даром что козерог. Надеюсь, мама Жанна поможет. Она предложила как альтернативу для спокойствия сына — полететь с внуками. А что? Море, солнце, красота. Моя мама не против, как и кобелек Сталин только за прокатиться заграницу. Будут с Лениным в Варне коммунизм строить!

Адам Даниярович все-таки окончательно переехал к Динаре. Мама Жанна очень деликатно сократила до минимума свое время с его детьми. Он понял. Давить не стал. Начал большую часть времени проводить там. Дети маленькие, что поделать. По итогу она его вещи собрала: помогла окончательно решиться. Но свекор все равно звонил, хоть на часик, но заезжал. Поэтому она попросилась с внуками в Болгарию. Ей нужно выдохнуть и окончательно отделиться от мужа. Конечно, он для нее уже родной человек, но ведь долго любимым был. Он единственный. Нужно привыкнуть, что больше не заснет с ним ночью и не проснется утром. Если позволять такое иногда, то это не кончится. А она устала. Ей уже не хочется этих качелей. Мне лично очень импонировало, что свекровь не осудила меня из-за сына, а напротив помогала и поддерживала. Да, мы женщины должны держаться вместе. Конечно, она хотела бы воссоединения семьи, но понимала, почему это больше невозможно.

Второе, что занимало добрую половину моих мыслей и времени — «Эдем». Истекало время, которое дал мне Марат. Скоро повторное слушание, и я продолжала настаивать на разводе. Переговоры относительно его доли в клиники ничего не дали — уперся рогом.