Мой неверный муж (СИ)

А его шлюхи! Все до единой блондинки со светлыми глазами! Суррогат имел, пока оригинал был в моих руках, постели, сердце. Теперь я терял Полину, а он стремился получить. Хрен ему на все лицо! Я умею быть жестоким. Я давно хочу на ком-нибудь отработать свою разрушительную ярость.

— Приехали, — схватил Камиллу под руку и грубо повел в дом.

— Маратик, прости, я же ничего такого, правда… Я случайно…

Я молчал. Поговорим мы исключительно за закрытыми дверями. Камилла трясущимися руками открыла квартиру, а я смачно захлопнул клетку. Здесь ей никто не поможет.

— Марат… — выдохнула перед первой пощечиной. Да, я сволочь и мудак, который отвечает за свои слова. Идти к моей жене было большой ошибкой. Камилла это знала.

— Пожалуйста, не бей больше! — закрывалась она. Да я еще даже не начинал! Пара лещей, чтобы в себя пришла."

"— Если бы ты не была беременной, я бы отпиздохал тебя так, что мать родная не узнала бы, — схватил у корней волос и ванную потащил. Какая же дрянь. Пьяная сука. Открыл кран, и головой в раковину ткнул. Камилла визжала и плакала под холодной водой. С какой бы радостью я бы вынул из нее своего сына и забыл бы об этой женщине как о страшном сне. — Вытирайся! — рявкнул, бросив в лицо полотенце. Пусть переоденется. Нам есть, о чем поболтать. Камилла очень хорошо жила, вольно и свободно. Все, баста. Закончилось раздолье.

— Марат… — вышла в махровом халате, дрожащая и испуганная. — Прости, я заскучала дома. Я не хотела пить, — быстро говорила. — Всего пол бокальчика. Девчонки сказали, что ничего не будет.

— Сядь и заткнись, — велел, прокручивая в руках айкос. Курить хотелось, чтобы хоть чуть сбросить удавку злости и занять руки. Дрянь она, конечно, но нельзя срываться в полную неадекватность. Убью еще в запале. Потом отвечай за нее. Да, на Камиллу похрен, но там внутри мой сын. — Когда ты встречалась с моей женой?

— Я не… — принялась хлопать глазами и отрицать. Я снова шлепнул по губам.

— Даже не думай врать мне. Четко и правду.

— Марат… — испуганно хныкала. Я начал снова закипать. Если выйду из себя, быть беде. Я снова дал ей пощечину. У меня рука, как кувалда, поэтому максимально легко, едва касаясь, но ей хватало. Это, правда, больше психологический прием.

— В следующий раз ударю сильнее, — пообещал серьезно. Показывал глазами, что берегов у меня нет.

— Я не знала, что это клиника твоей жены! Про Эдем все девчонки говорили! Лучшая клиника! Если туда попала, то, считай, селеба! Я губы там делала. Я не знала! Только потом фамилию на листе с рекомендациями увидела и поняла. Больше я к ней не ходила! Она не поняла, что это ты мой…

— Папик? — с обманчивой мягкость закончил за нее. — Кто надоумил залететь от меня?

Я снял ее у Давида на вечеринке. Всякое может быть.