Неверный. Месть подам горячей (СИ)

В машине дежурил Стас, люди Сабурова занимали свои позиции вокруг особняка, но дальше, чтобы не привлекать внимания.

Если что-то пойдет не так, я дам сигнал с помощью передатчика, замаскированного под сапфировый медальон. Николай обещал, что они будут на месте через минуту. Но мне надо будет как-то еще продержаться эту минуту.

Поэтому нельзя выдать себя, нельзя ошибиться.

Я должна улыбаться и играть роль предательницы. У меня был лучший учитель в лице мужа, надо брать пример с него.

Иван притворно нахмурился, а затем рассмеялся, так, словно и не думал меня задеть.

- Как пожелаете, Ева, если вам не нравится слово «поражение», пусть будет… «перемирие», а полную капитуляцию я приму от Сабурова. Так лучше? – он хитро прищурился, давая мне оценить проявленную щедрость.

Я кивнула. В горле застрял комок удушающей ненависти, не давая ответить.

Иван ответил на кивок кривой усмешкой.

- Позвольте, прежде чем перейдем к делу, скрепить наш союз, - произнес он вкрадчиво.

И не успела я возразить, как схватил за шею и талию, притянул к себе, смяв губы ядовитым поцелуем.

Умом я понимала, что надо стерпеть, что нельзя сопротивляться, изображая предательство, но все во мне восстало против этого поцелуя. От отвращения меня замутило, а рот наполнился горечью.

Я уперлась ладонями в его грудь и попыталась оттолкнуть, замычала протестующе, но хватка мужа стала только сильнее. Он схватил меня за подбородок и надавил на челюсти, заставляя раскрыть рот, чтобы проникнуть в него языком. Зашарил внутри, как железной ложкой, намерено причиняя боль. А потом резко оттолкнул меня от себя.

Я зашаталась на высоких шпильках, едва удержав равновесие и не упав на гравий.

- Мне нравится твоя обертка, но под ней… - Иван прищурился и вдруг схватил меня одной рукой за горло, с силой сжал пальцы, - всего лишь дорогая шлюха. Я выебу тебя сегодня, и мне по хуй, как ты это назовешь перемирием или поражением. А если мне не понравится то, что ты нарыла на Сабурова, то и мои люди тебя выебут. Усекла?

Перед глазами расплывались разноцветные круги, горло горело огнем. Я вцепилась в пальцы Ивана, стараясь разжать хватку, но все было зря.

Надо было воспользоваться передатчиком. Но это бы означало провал операции и гибель друзей. Пока была вероятность, что они живы и Иван удерживает их у себя, нельзя рисковать. Только в крайнем случае.

Скованный паникой мозг кричал, что сейчас и есть крайний случай. Но я обещала себе, что больше не буду действовать под влиянием страха. Тем более, никогда больше не дам Ивану его почувствовать и насладиться им.

Я посмотрела прямо в глаза мужа, сквозь пелену из выступивших на глаза слез, и медленно кивнула, насколько позволяла удерживавшая горло ладонь. Иван продержал захват еще несколько секунд, упиваясь властью, и отпустил.