Неверный. Месть подам горячей (СИ)

Как много он знает?! Ему известно про офис и наш план?! И самый страшный: он понял, кто я такая?!

Белые розы, белые розы, белые розы…

Перед глазами замельтешили нежные бутоны с капельками влаги на лепестках.

Кажется, я покачнулась и начала падать, потому что Сабуров вдруг кинулся ко мне и подхватил, сжал в медвежьих объятиях, не давая рухнуть на асфальт.

- Знал бы, что произвожу такое впечатление на женщин своей неотразимой красотой, ходил бы в железной маске, как брат Людовика, - произнес Николай, улыбка на его губах стала шире, а у меня все похолодело внутри.

Я приоткрыла рот, но совершенно не представляла, что сказать.

Из бизнес-центра вышел Стас, заметил меня и Сабурова, остановился в нерешительности. Очевидно, понял, что мне нужна помощь, но если он сейчас вмешается, то сделает еще хуже. Мы и так были на грани провала.

Я легко мотнула головой, давая понять, чтобы детектив не вмешивался. Он кивнул, отошел к урне и закурил, отвернувшись от нас, но оставаясь рядом на случай, если мне понадобится помощь. Я была благодарна ему за это, на яхте чувствовала себя абсолютно беспомощной среди врагов. Но здесь у меня была поддержка, и я вздохнула свободнее.

- Ты переоцениваешь себя, хватило бы и карантинной маски, - шутка получилась не самая остроумная, но лучше на грани паники я придумать не смогла.

Сабуров усмехнулся, но не спешил разжимать объятия. Он явно чувствовал, как я напряжена и, похоже, ему это доставляло удовольствие.

Его изучающий взгляд скользил по моему лицу. Он словно искал ответ на незаданный вопрос, как вчера на яхте.

Но я уже достаточно взяла себя в руки и перестала трястись, как ломкая тростинка на ветру.

- Я не хочу задавать банальный вопрос: что ты здесь делаешь? Спрошу прямо: зачем ты следишь за мной? – слова дались легче, чем я думала. Учусь быстрее справляться со стрессовой ситуацией, скоро встречусь с Сабуровым и не дрогну.

- Ты очень интересная личность, Ева Изместьева, - Сабуров склонился ко мне ниже, окутав ароматом дорогого парфюма, намного ниже и ближе, чем позволяли приличия, и я могла ему позволить, но Николая мое разрешение волновало мало.

Он провел губами по моей шее и слегка коснулся нежной кожи за ушком. Я оцепенела от неожиданной ласки, глубоко запрятанная внутри, израненная, растоптанная, оплеванная женщина во мне вздрогнула и затрепетала. Иван никогда не делал ничего подобного, не ласкал меня так откровенно и в то же время глубоко интимно, на грани настоящей близости, но не переходя ее, отчего эффект лишь усиливался."

"Я терялась, не знала, как себя вести, не привыкла к такому обращению. Сабуров, словно пробуждал во мне спавшую годами целомудренную девушку, едва открывающую для себя мужские ласки.