(Не)верный бывший. Месть полукровки (СИ)

Он заставит меня…

Стук в дверь спас меня от мысленных метаний и… ядовитого чая. Торвальд встал, чтобы открыть дверь.

— Леди Вариса просит вас поторопиться, — услышала я, но ответа не последовало.

Я вылила свой чай в кашпо с цветком в углу комнаты и вернулась незамеченной за стол.

Как раз вовремя экономка вошла в комнату и принесла розетки с печеньем и бутерброды.

При этом задержалась взглядом на моих оголенных коленях, а потом и на чашке.

Снова долила мне «душистого» чая. Оставила с серебряного подноса угощения и вышла. И пока Торвальд выходил следом за экономкой в коридор, я тоже вылила чай в кашпо, оставив на дне лишь небольшое количество.

Пусть видит, что ему удалось.

Он вернулся в кабинет, а я встала. Терпеть весь этот фарс не было желания.

— Я только переоденусь и сразу же покину особняк, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

И снова его слова ударили наотмашь.

— Я вызову тебе кэб. Так будет лучше для всех нас.

Действительно, так будет лучше для всех нас…

Глава 6

Торвальд лишь кивнул, ничего не сказав.

В этот момент я поняла, что он уже сделал свой выбор. В его глазах не было ничего, кроме холодного равнодушия. Всё, что мы пережили вместе, казалось, больше ничего не значило для него.

Я поднялась со стула, ощущая, как ноги подкашиваются. Сердце бешено колотилось в груди, а мысли путались в голове. Я вышла из кабинета, стараясь не смотреть на Торвальда.

Моё сердце было разбито, но я знала, что не могу показать ему свою слабость.

Когда я вышла из кабинета, коридор показался бесконечно длинным и тёмным. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги стали свинцовыми.

Я должна была уйти, найти место, где могла бы собраться с мыслями и понять, что делать дальше.

И какие у меня варианты? Только академия.

И стоило ли вообще сюда приезжать? Может нужно было оставаться в блаженном неведении?

Хоть какое-то время.

Нет. Я решительно качнула головой. Разводить сопли и верить в розовых пони — это история не про меня. Лучше правда, хоть и горькая как полынь. Чем сладкая ложь с привкусом гнили.

Я одевалась быстро. Движения были рваными, торопливыми. Сбросила рубашку Торвальда на кровать. Надела белье, свою форменную рубашку зеленого цвета, укороченный черный жилет и свободные брюки с завышенной узкой талией. На ноги — туфли на устойчивом каблуке. Волосы убрала в небрежный пучок.

В холле меня снова встретила госпожа Серафима.

Её холодный взгляд преследовал меня, но я не обратила на неё внимания.

Я должна была уйти из этого места, чтобы не потерять остатки самоуважения и гордости.

И как же хорошо, что навстречу не вышла та рыжая.

Когда я вышла на улицу, прохладный осенний ветер подул в лицо. Я поежилась. Впереди уже стоял экипаж.