(Не)верный бывший. Месть полукровки (СИ)

— Ты не боишься?

— Нет. Меня саму надо бояться.

Марисса закричала, и её огонь вырвался наружу. От домика остались только каменные стены. Но главное, что я сохранила её беременность.

А ещё я странным образом чувствовала единение с этой девочкой, словно я видела её раньше.

Мы встречались? Но я бы запомнила её.

Моя химера взяла её под своё покровительство.

Оставалось только вернуться, ведь портала обратно у нас не было. От моей одежды тоже мало что осталось, как и от одежды Мариссы. И если мы заявимся в столицу в форме феникса и химеры, боюсь, горожане примут это за начало апокалипсиса.

Глава 37

Вскоре после того, как я осталась наедине с Мариссой, Торвальд появился. Он увидел меня, обнажённую, сидящую на траве перед лежащей Мариссой, свернувшейся калачиком. Она просто спала. Выброс энергии и ее стабилизация отняли у нее все силы.

Я подняла глаза, встретившись с его встревоженным взглядом.

Не говоря ни слова, Торвальд вернулся и принёс несколько тонких одеял. Он аккуратно подхватил Мариссу на руки, а мне передал одно из одеял. Я закуталась в него. Торвальд отнёс Мариссу в целительское крыло, а я шла рядом.

Когда мы оказались в целительском крыле. Я сказала Торвальду, что с ней все порядке и с малышом тоже все хорошо. Тот выдохнул. Я разметила Мариссу на кровати, укрыла ее. Повернулась в бывшему.

Он был каким-то осунувшимся, с щетиной, словно выцвел весь. Я чувствовала его внутренне горе и пустоту.

— Ройберг. Он мертв.

И тогда я поняла все. Ведь я тоже знала его.

— Боги! — я зажала рукой рот. — Но как? Так Марисса его супруга?

Но ответы мне не нужны были.

— Он перешел третью ступень сдерживания.

— Ты о рунах?

— Да.

— Но неужели он мертв?

— Да. Мы с Крисом поставили печати, если с одним из нас что-то случится остальные будут в курсе.

Мысль о том, что Торвальд может не выдержать и просто «сгореть», душила меня. Я не хотела, чтобы с этим сложным мужчиной что-то случилось, чтобы мои дети плакали, не успев познать отцовской любви, а я бы билась в раздирающей душу агонии.

Я могла ненавидеть его. Я могла злиться. Но я делала это только потому, что этот упрямый дракон был жив. Пусть он руководствовался лучшими мотивами, раня меня, прогоняя. Но он хотя бы был жив.

Я совершенно точно знала, что с Торвальдом не должно произойти ничего подобного. Я приложу все силы, чтобы так и было.

Это был неосознанный порыв. Я обняла его за торс. Торвальд зарылся в мои волосы. Мы так и стояли посреди палаты, не в силах оторваться друг от друга. И только спустя какое-то время я спросила:

— Как дети?

— Хорошо. Мадам Крум с ними. Люди Даррена тоже присматривают за домом. Я пришёл за вами сразу после этого.

— Хорошо. Только мне стоит эту ночь провести здесь.