Неверный муж моей подруги

Работа всегда была моим убежищем, когда не клеилось в других областях, но сейчас прятаться в нее было нельзя. Вечерами, когда мы всей семьей смотрели рождественские фильмы, я тайком лезла в телефон, отвлекаясь на проблемы туристов — и вздрагивала, когда Игорь нажимал на паузу.

— Подождем, пока мама закончит, — говорил он недовольным детям.

Под их нытье приходилось сворачиваться побыстрее и потом грустно смотреть на две-три звездочки в отзывах на сайте. «Никакой поддержки от турагента!»

Зою мы отпустили на все праздники, и я сама возила детей на елки. Отчаянно скучая во время представлений, пока весь зал помогал Снегурочке поймать злого волка, укравшего подарки, я все-таки радовалась времени, когда можно было беспрепятственно отвлекаться на телефон, а иногда даже прятаться в пустых холлах, чтобы быстренько провести созвон.

Разумеется, наученная горьким опытом, я теперь просила кого-нибудь присмотреть за детьми, которые так увлеченно смотрели представление, что даже не замечали моего отсутствия.

На работу я практически не ездила, оставив все оффлайновые дела на Тину. Не только потому, что каждый раз отпрашиваться у мужа было мучительно стыдно, но и потому, что страшно. Страшно встретить Германа и не знать, что сказать.

Сердце ныло так, словно было привязано к нему живыми нервами и жилами, которые тянуло холодной болью от того, что я слишком давно не видела его.

Запретная моя любовь никуда не делась после той страшной ночи, но стыд, вина и совесть накрепко привязывали меня к семье.

Мне казалось — если я перестану двигаться, остановлюсь на месте, путы любви и вины разорвут меня на две половины, слишком сильно потянув в разные стороны.

Пока я суетилась — удавалось лавировать.

Радость мне больше была не по карману, покой — опасен.

Иногда я открывала пустой диалог с Германом ВКонтакте и просто смотрела на голубоватую подложку чата, мысленно разговаривая с ним, как в те дни, когда все еще было невинно и легко.

Хотелось рассказать кому-нибудь, как я поставила на место Тину, которая начала возмущаться, что я работаю меньше, чем она. Поделиться, как здорово разрулила проблемы туристов, которые попали в отель, где праздновали Рождество немецкие энергетики, оказавшиеся хуже российских дембелей. Поплакаться о том, что стала покупать себе кофе без сливок и сиропа — и только через несколько дней поняла, что таким образом наказываю себя, лишая сладкого, как в детстве.

Мне больше некому было это все сказать.

Игоря бесили разговоры о работе, а другие знакомые сами были в новогодних дедлайнах и спали через день. А жалоба на то, как тяжело у меня на сердце, требовала признаний, к которым я была не готова.

Новый Год мы решили встречать дома.

— Давай я приглашу Андрея с работы с женой? — предложил Игорь.