Неверный муж моей подруги

Телефон снова завибрировал, и я нажала «Ответить», пока Герман открывал машину, садился в нее и копался в бардачке.

— Я уже собралась, — сообщила Зоя. — Мне правда надо уже ехать. Ты во сколько будешь?

Я отвела трубку от уха, открыла приложение такси и нажала на вызов.

— Пять минут еще машине ехать, — отчиталась я, глядя на экран. — И еще пятнадцать до дома. Ты уже детей уложила?

— Да, спят как сурки.

— Тогда вызывай такси и езжай, я скоро буду. Они даже не заметят.

Я бросила телефон в сумку и нырнула в машину к Герману, который уже достал мой «Дом, в котором…» и листал его, с удивленным интересом вчитываясь в строчки.

Тогда. Посмотри на меня

Герман протянул мне книгу, но когда я взялась за нее — не отпустил. Подался вслед за ней ко мне. Близко — я вновь почувствовала запах розмарина, смешанный с острыми нотками алкоголя в его дыхании.

— Гер… — начала я, изо всех сил стараясь не упасть в черноту его взгляда.

— Я прочитал то, что ты писала, — сказал он. — Когда попросила забанить.

В одну секунду кровь обратилась в лед. Застывшими, негнущимися пальцами я все еще пыталась тянуть к себе книгу, продолжая бессмысленное действие.

— Но как? — хриплое карканье, а не вопрос. — Я же удалила раньше, чем…

— На экране блокировки. Пока они появлялись. А потом пропали.

Дышать стало трудно. Словно и воздух в легких тоже превратился в лед. Смотреть ему в лицо — физически невозможно, как будто это запрещено законами природы.

Герман не ответил. Он продолжал держать книгу, не отпуская ее, а я продолжала бессмысленно ее тянуть.

— Герман… — взмолилась я, уже не зная о чем.

— Лана… — его голос был мягким и еще более низким, чем обычно. В нем проскальзывали противно кислые нотки жалости, и от этого становилось еще тяжелее. — Пойми. Я не могу дать того, что тебе нужно.

— Тогда отпусти меня! Перестань меня мучить!

Я бы поверила в его неискреннее удивление, но он даже не удосужился придать своему голосу вопросительные интонации. Спросил скучающим тоном, будто ответ не интересовал его вовсе. Или он его знал.

Я разжала пальцы — одновременно с ним — и книга упала, больно царапнув твердым углом по моему бедру и скатилась куда-то под ноги. Нагибаться не хотелось.

— Ты делаешь одно, а говоришь другое. Подаешь противоречивые сигналы. Ни туда, ни сюда. Только я выдыхаю, ты снова меня провоцируешь. Вроде бы влюблен в другую, но рядом со мной ведешь себя так, будто… — я проговорила это на одном дыхании, шумно втянула носом воздух и продолжила: — …в меня. Я откликаюсь, а ты снова говоришь, что мы не можем, нам нельзя!

Его голос спокоен, но черные глаза впиваются в меня обсидиановыми кинжалами.

— Я замужем! Мне не надо… Но…

Никак не получалось поймать дыхание, будто я карабкалась на пирамиду майя, а не сидела в машине рядом с Германом.