Неверный муж моей подруги

Пока они жарились, я выяснила, что есть их не с чем, и заказала в доставке сметану. Не посмотрев на объем. Курьер притащил огромную упаковку в полтора литра объемом — отменной, свежайшей деревенской сметаны, больше похожей на взбитые сливки. Не оставлять же ее томиться в холодильнике?

И я заказала еще и груши, чтобы сделать свой коронный пирог, которому меня когда-то научили в одном из моих журналистских путешествий в село под Волгоградом.

К сожалению, с грушами я тоже немного промахнулась. Кило на два. Лишние решила утилизировать в салат — для этого заказала еще козий сыр и рукколу.

Усталый курьер очень хотел меня попросить, чтобы я сразу подумала, что мне еще надо, но удовлетворился лишней сотней «на чай».

Пожалуй, любой хозяйке знакомо это боевое безумие, когда собиралась просто пельмени сварить, а через три часа стоишь на кухне — на каждой конфорке что-то пыхтит, в духовке запекается, в холодильнике остывает и еды на роту солдат на месяц.

А ты такая — и что это было?

Закрытие долгов за последние полгода!

На забытом в кулинарной лихорадке телефоне, валяющемся на подоконнике, висела непрочитанная смс от Германа:

Несколько долгих и очень нервных секунд я смотрела на экран, пытаясь понять, не перепутал ли он адресатов и с чего вдруг назначает мне свидание?

Но потом додумалась пролистать на более ранние сообщения:

Он прочитал почти сразу, но больше ничего не ответил.

Я смотрела на его контакт, кусая губы и прислонившись лбом к холодному стеклу.

В темном окне отражалась освещенная теплым желтым светом кухня за моей спиной. На столе, укрытый полотенцем, стоял самый вкусный пирог на свете, ноздри щекотал запах жаркого, из детской слышались звонкие голоса сыновей.

За стеклом же была непроницаемо черная ночь — луну прятали рваные облака, грязный серый снег громоздился неопрятными кучами. Там был мрак, холод и одиночество.

Мое отражение, упершееся лбом в границу между мирами, казалось размытым, двоящимся, не принадлежащим ни одному из них.

Голова кружилась от духоты на теплой кухне, пальцы леденели от того, что я собиралась написать.

Закусив нижнюю губу, я напечатала:

Тогда. Точно забанил?

Долгие десять секунд сообщение оставалось непрочитанным, и я даже занесла руку, чтобы удалить эту глупость, но тут появилась отметка о прочтении, и я вновь закусила губу, глядя на мигающие точки — Герман писал ответ.

Он не стал ни о чем спрашивать.

Большое ему спасибо.

Сообщения оставались непрочитанными.

В горле пересохло, а пальцы кололо от желания рассказать все как есть.

Невыносимое искушение — в омут с головой. Задохнуться соленой морской водой, утонуть в невыплаканных слезах. Услышать в ответ…

Одна минута, две минуты, три минуты.

Все, стереть. Весь диалог стереть.