Неверный муж моей подруги

Приятельницы пытались вовлечь меня в разговор, но я отвечала невпопад, следя за сценой, разворачивающейся за их спинами. Экспрессивные тирады Нелли — Герман, с каждым ее словом прямо на глазах становящийся все холоднее. Под конец он подчеркнуто резким движением поправил манжеты своей рубашки и сухо кивнул ей, бросив буквально пару слов.

Она развернулась так, что я почти услышала визг каблуков по полу и покинула ресторан.

А Герман несколько долгих секунд смотрел ей вслед, а потом, словно почувствовав, вдруг бросил взгляд в мою сторону.

Еще одна огненная и ледяная космическая пуля прямо в сердце.

— А вообще я давно не путешествовала! — невпопад заявила я громко, прервав щебетание девчонок. — Наверное, надо было и правда с вами в промо-тур смотаться. Поехали бы со мной? Куда-нибудь в Тунис, а?

Можно ковырять ложечкой свой нетронутый до той секунды тирамису, превращая его в коричневое месиво, можно ненатурально смеяться в ответ на слова Натали — какие слова? да черт знает! Только не смотреть. Как можно дольше.

Когда я вновь осмелилась кинуть взгляд в ту сторону, Германа уже не было.

И сердце ухнуло в ледяную пустоту сожаления. Будто упустив его взгляд, я упустила заодно и шанс на что-то очень ценное.

Натали и Маринка еще пытались меня растормошить, но странное, рассеянное и тревожное состояние, накрывшее меня после ухода Германа, мешало сосредоточиться на их словах. Я чувствовала себя плавающей в теплой воде тропиков, и там, выныривая из песчаной мглы, меня со всех сторон покусывали ядовитые рыбки, и от их яда мутная слабость растекалась под кожей.

Кто и когда первым предложил разойтись, я уже не уловила.

Едва не забыла свой букет, чуть не разбила флакон духов, многословно извинилась перед девчонками и наконец сбежала в свое рабочее убежище. И там долго сидела, прижав пальцами виски и закрыв глаза.

Очнулась, когда услышала, что в магазине по соседству со скрипом закрывают жалюзи. Натали давно закрыла свой цветочный и даже не зашла попрощаться. Наверное, сегодня я вела себя чересчур неадекватно. Отложила зефирный букет в сторону и стала собираться. Не сидеть же здесь всю ночь. А дома, даст бог, дети и приготовление ужина отвлекут меня от лишних мыслей.

На сердце было тяжело, словно кто-то умер.

Глаза саднило, будто все это время я проплакала, но я проверила — они были сухими, и тушь на месте. А то взгляд как у больной собаки — почти незаметно.

Пройдя по гулким пустым залам торгового центра, я толкнула дверь и вышла под снег, равнодушно сыплющийся с черных небес.

У обочины стоял черный «лексус».

Я на несколько секунд замешкалась, просто не веря своим глазам.

Дверца машины хлопнула — Герман вышел под снег прямо в костюме.