Жена неверного маршала, или Пиццерия попаданки (СИ)

Зеркальная поверхность стола, отражая весь этот свет, бликовала и создавалось ощущение, будто передо мной фантастическое неземное существо из древних сказаний.

Да, была такая легенда, которую рассказывала мне в детстве мать.

Про фей, которые танцуют лишь раз в триста лет, в Ночь сирфов при свете луны.

Смертный, который увидит фею в такой момент, обречен всю оставшуюся жизнь грезить увидеть этот танец еще хотя бы раз. Неприкаянным бродить по лесам и пустошам, до боли в глазах вглядываясь во тьму в надежде увидеть залитую лунным светом поляну и хрупкую фигурку, кружащуюся в ритуальном танце.

И умереть где-нибудь под кустом обросшим, жалким, полубезумным бродягой, так больше ни разу и не узрев желанный силуэт.

Мой отец, который был намного более рациональным человеком, велел не верить в эти бредни, которые рассказывала мать.

Но сейчас я смотрел на Манон и понимал, что если эти феи и впрямь существуют, то она даст им сто очков вперед.

Еще немного и просто сойду с ума от желания обладать ей!

Моей лаури.

Я сходил с ума.

Реально, по-настоящему помешался на этой роскошной девушке. Она была не только красива. Нет, не была просто красивой картинкой, какой являлась, к примеру Серилла и все остальные женщины, которых я знал до этого.

В Манон чувствовался стальной стержень, огромная сила духа и воля. После долгих лет службы в армии я научился определять такие вещи в солдатах и офицерах.

Но почему с самого начала не разглядел этого в своей собственной жене?

Еще немного и я просто насильно овладею ей, как бог Арей когда-то овладел той женщиной, ставшей прародительницей Альберонов.

Один раз я уже чуть было этого не сделал, и мне самому сейчас мерзко это было вспоминать.

Я уже понял, что если возьму ее без ее на то согласия, она никогда в жизни мне этого не простит.

А я хотел ответных чувств. Хотел видеть свое отражение в ее глазах, потемневших от желания. Хотел, чтобы она, задыхаясь от страсти, стонала мое имя.

Стонала от наслаждения, называла меня по имени много, много раз.

Это казалось так просто – наброситься на нее, смять, подчинить, уложить прямо на этот стол и там…

Чего мне стоило сдерживаться!

Одни боги знают, каких нечеловеческих усилий стоило сдерживаться.

– Прекрати, – сквозь зубы процедил я.

– Но вы же оплатили приват-танец, господин маршал. Я должна исполнить.

– Разумеется, исполнишь. Только в моем доме. В моей спальне.

Мой холодный тон словно отрезвил ее. Манон остановилась и, как фурия, спрыгнула со стола.

Красивая. До чего же она стала красивая и недоступная!

Великолепная.

С оглушительной яростью и презрением, застывшими в прекрасных глубоких глазах.

Там была не то, что глубина. Бесконечная, бездонная пропасть.

Она манила, утягивала туда, и я понимал, что мне уже не выбраться.

Все, бесполезно.