Неверная

Влад сбросил её с себя без всяких сантиментов, резко встал, голова, тяжелая и туманная от ночных возлияний, закружилась. Его немного потряхивало будто от холода. Он был абсолютно голый, как и девушка, что обиженно смотрела на него заспанными глазами с потеками туши под ними.

— Что такое?

— Ты кто такая? — взревел Влад, оглядываясь кругом в поисках одежды.

На полу номера валялась не только одежда, но и несколько использованных презервативов, два не допитых бокала на тумбочке, бутылка с коньяком, фрукты. Как бы Влад не хотел знать и помнить, что вчера было, с памятью у него было всё хорошо, только имени этой шлюхи он не помнил.

— Ира. — насупилась девушка.

Она встала, потянувшись задеревеневшим телом и Влад рассмотрел на её бедрах многочисленные синяки, кровоподтеки на шее и груди.

— Да, ночка была жаркой. — улыбнулась ему Ира, делая шаг навстречу.

Влад отшатнулся от неё и дал ей время одеться и уйти из номера до того как он выйдет из душа. Девушка ушла, оставив за собой шлейф из вонючих духов. «Ида бы такие никогда купила, даже для в качестве освежителя для туалета.» — подумал тогда Влад. Вспомнив о своей жене, на неверного мужа обрушилась гремучая смесь паники и стыда от содеянного. И он принял твердое решение сразу — молчать до конца жизни. Одна только мысль, что Ида узнает о его поступке и отвернется от него заставила его бить кулаками кафельную стену ванны. «Нет, малышка, ты ничего не узнаешь, никогда. Потому что не простишь… Я не могу тебя потерять.» — придумывал он себе причину, чтобы соврать."

"Принимая душ, он чувствовал легкое покалывание на спине, будто у него там были ссадины, и когда он стер влагу с запотевшего зеркала, чтобы осмотреть себя, Влад понял, что и на нём сучка оставила следы бурной ночи. Яркие кровавые царапины на спине, шее и груди, парочка засовов. Сегодня у него был самолет домой, врать был больше не вариант, такой позор не скрыть. Но он попытался, просто остался в Питере, чтобы раны зажили и он вернулся к жене чистеньким и невинным ягненком. И каждую ночь этот баран напивался один в номере отеля, один, сразу после того, как писал ежевечернее сообщение жене, ставил будильник, чтобы пообщаться утром на трезвую больную голову и спал весь день до следующей вечерней попойки. Ему было невыносимо стыдно перед ней.

Но не настолько стыдно, чтобы сделать ей скидку, когда неверность коснулась её честного имени. С тех пор эго Влада засунуло его измену на самые дальние антресоли памяти, чтобы не мешало жить. Он больше не переживал об этом, будто имел на это полное право, он же мужчина.