Неверная

— Какой?

— Где мы будем жить.

— Я хотела обсудить, как это будет выглядеть и что будет потом, и что сказать Диме.

— Мы поговорим, Ида, только завтра, хорошо? — наконец, взглянул на неё Влад усталыми глазами. — Сегодня мне надо подумать, как сделать так, чтобы вы оба остались живы.

— А мы можем заехать к сыну?

— Да, но он проснется только послезавтра.

— Всё равно, хочу его увидеть. — потупила взгляд Ида.

Её муж кивнул и погрузился в работу, пока не привезли ужин, потом они поели в тишине и спустились вниз на лифте, вдвоем в огромной мышеловке. Когда они вышли оттуда, Ида еле удержала ужин в желудке, который резко ухнул вниз, когда Влад взял её за руку и крепко сжал, заглядывая в глаза. Они встали как вкопанные в фойе высотки.

— Я очень горжусь тобой, Ида, что ты вообще вошла в этот лифт… Хоть и подшофе. — с легкой улыбкой в короткой бороде сказал он. — И что поднялась в мой офис, ты ведь боишься высоты.

— Меня утром чуть не прирезали, высота меня вряд ли убьёт. Устала я уже всего бояться. — опустила она глаза вниз.

Влад схватил её за вторую руку и тоже сжал тисками.

— Я всё сделаю, чтобы этого не повторилось, Ида! Ты со мной, и с тобой ничего не случится.

— Ты уж постарайся свое обещание исполнить. — резко вырвала свои руки из его Ида. — Иначе моя дочь сиротой останется. Мы ещё поговорим об этом. И не завтра, а сегодня вечером. Расставим, так сказать, все точки над «ё»."

"При упоминании её дочери Влада передернуло, эта девочка была для него плодом изнасилования, который следовало бы выбросить на улицу, но Ида была всего лишь матерью, которая привязана к своему чаду, что вышло из чрева е. У него наметился некий план, что через какое-то время с ним и сыном, Ида, как луковичка подснежника после зимы, зацветет, простит Влада и привяжется к сыну чувствами вины, любви и долга, и они решат вопрос с девочкой. Будет жить со своей бабушкой за тысячу километров отсюда. Влад всё ещё безумно хотел вернуть свою семью как было, хоть и понимал, что как было уже вряд ли будет, не после того, что он натворил. Но время лечит, а время рядом с заботливым и верным мужем лечит вдвойне. Его грехи канут в Лету, а о возможных грехах своей жены, он словно забыл, опьяненный её близостью.

Они вместе сели в машину и доехали до клиники, где провели почти час у постели их общего ребенка, Ида больше не плакала, только гладила его по темным мягким волосам, лежа на его подушке и вдыхала запах своего ребенка, который совсем забыла.