Неверная

 — Ты ведь теперь свободен, жена вернулась, трое детей у вас стало, ты мог просто уехать! Я чуть ли не на коленях вымолила у Славы помощь для тебя, даже когда он соскочить хотел, скотина, я ему кое какие грешки припомнила, он вытащил себя из алкогольной комы и доделал всё до конца! А ты остался здесь! Какого хера, сынок??? Ч и т а й к н и г и на К н и г о е д. н е т"

"Влад мог поклясться, что в тишине пустого дома услышал, как его собственная челюсть упала на пол и закатилась в угол. Его мать тем временем рылась у себя в огромной сумке и начала доставать оттуда маленькие бутылочки разномастного алкоголя, выставляя их на стол, будто ограбила мини-бар в самолёте.

— Без ста грамм не разберемся. — пробормотала она себе под нос.

Из черной дыры женской сумочки на стол также был выложен пакетик с разрезанным на кусочки салом, Влад чуть не подавился нервным смешком, он и забыл, что Артемида его обожала, но эту свою плебейскую привычку прятала ото всех. Она залпом осушила, кажется, коньяк, закусила кусочком свиного жира и ткнула жирным пальцем в сына.

— Даже не спросишь ничего? Язык проглотил, сыночка?

— Сыч предложил мне свою помощь ещё до того, как мы с тобой поругались в последний раз. Мы ведь и не общались с тобой до этого года три… — начал составлять цепочку событий вслух Влад.

— Ага…

— И после нашей ссоры он не отказался от своего слова.

— Да не отказался. Подумаешь немного с тобой поцапались! Он соскочить хотел, когда Лида Богу душу отдала, муженька облопошив. Ему всё до лампочки стало — бухал как чёрт. Дала ему волшебный пендель, побежал, как миленький к тебе.

— Я думал, он помогает мне из-за Иды…

— Ага, щас! Насрать ему на неё, как и на своих остальных отпрысков. У него на пьедестале почета, как и у твоего отца, он сам стоит — Великий и Ужасный! Волшебник, блять, Изумрудного города!

— Я не понимаю… — покачал головой Влад.

— Что ты не понимаешь? Зачем я его за тебя просила? Когда ты меня в хер не ставил, мать родную? Ох, сына, твои то ещё мелкие паскудники, но однажды и они проявят неблагодарность, обзовут последними словами родителя, хлопнут дверью и свалят в неизвестном направлении, обложив херами напоследок. Но это ничего не изменит, ты всё равно будешь их любить. А я твоя мать и я тебя родила. Ты же сынок мой единственный, не сказать, чтобы любимый, но всё же моя плоть и кровь, от этого никуда не деться. — хохотнула Артемида, открыв вторую бутылочку. — Ты тонул, Владлен, я тебе помогла, ведь груз твой стал тяжелее, когда жена твоя восстала из мертвых, клянусь, думала, ты её убил. Ан нет! Вернулась Идочка лучше прежнего!

— Я не понимаю… — растерянно пробормотал Влад.

— Сейчас ты всё поймешь, сына, затем и пришла.