Неверная

Но всё затихало, только шуршание осталось в динамике и голос Стаса, что был очень близко.

— Какая же ты красивая, зараза… — пробормотал Стас.

Тяжелое дыхание — единственное что нарушало тишину на записи, но характерных для секса двух людей звуков не было, ни скрипа кровати, ни звука хлопков по коже, а вот противное хлюпанье было. Стас явно дрочил при этом он не останавливаясь обзывал Иду бранными словами. Шлюха было самое безобидное из них.

— Проклятая курва-а-а! — прорычал Стас, явно кончая.

Снова шуршание, шаги, шуршание, тихое «Спи, сучка, завтра тебя домой отвезу», снова шаги и тишина. Видео закончилось, когда сдох заряд батареи, остальные два часа, так и остались тайной. Стас не насиловал Иду, просто подрочил на неё? Может полапал? А куда он её привез? К себе в квартиру, где жила его семья? Он ещё раз переслушал запись, нет, он её не насиловал. Вопрос Стаса Влад отложил до утра, нужно было просмотреть переписки."

"В ночь последнего спектакля Артиста, он звонил только на два номера — Яна, которая была записана как «Любимая дырочка» и «ДилДо». Влад нервно усмехнулся смешному прозвищу, которым он награждал каждую свою клиентку, судя по записям в контактах. Ни одного имени и тем более фамилии. Когда он нашел переписку с ДилДо, его зубы сжались от злости. Филин был прав, почти во всем, заказчик был всегда рядом, недалеко, но хотел быть ещё ближе.

— Убью тебя, тварь… — процедил сквозь зубы Влад, узнав ту, что скрывалась за этим именем.

Глава 46

Бабье лето в этом году закончилось почти не начавшись, вместо осеннего теплого солнышка и россыпи желтой листвы под ногами, небо затянуло серыми тучами, а на дорожках вокруг дома образовались грязные лужи. Зато по двору постоянно бегали три солнечных лучика в желтых дождевых плащах, а за ним носился замерзший, по-собачьи счастливый, комок мокрой шерсти.

Дима сказал, что они все втроем как новые жертвы клоуна Пеннивайза, что вот-вот вылезет из канализации. Ида очень удивилась, что он смотрел это страшное кино, Влад вообще не фильтровал, чем занимается сын, пока отец не дома, и тот смотрел ужастики, пользуясь случаем. Она уже перестала злиться от каждой новой подробности воспитания от мужа, она вообще перестала на что либо реагировать. Госпожа Ковалевская будто готовилась к зимней спячке, постепенно впадая в отстраненное состояние. Сонечка постоянно тыркала её, когда Ида зависала, девочка хватала за щеки и вглядывалась и прижималась лбом к её лбу.

— Идочка, моя любимая, ты что спишь там? Не спи!

— Я не сплю, Сонечка, я здесь. — через силу улыбалась Ида и возвращалась в реальность.

Ее мысли были далеко, там, в новой жизни, где она, наконец, будет свободна от ненавистного мужа. «Такого уж ненавистного? Почему так больно?» — спрашивала она сама себя и боялась ответить.