Неверная

Кира нахмурилась и спустилась с террасы, на которой они с мужем стояли до появления подарка, а Север так и остался стоять, хмуро глядя на то, как черное пятно цветов расплылось в саду.

— Это от моего отца. — тихо сказал Влад, становясь рядом с ледяным айсбергом. — Он такие же моей жене прислал в этом году, Ида их даже не увидела, я распорядился выкинуть. Как думаешь, что они означают?

— Ничего хорошего. — процедил сквозь сжатые зубы Север.

— Тебе ее не жалко? — кивнул на Киру, среди гостей Влад. — Отдавать её на съедение моему папаше?

— О чем ты? — резко повернулся к нему Морозов.

— Мы оба знаем, о чем я, Север. — вздохнул Влад. — Ты выставил её на всеобщее обозрение, как этих гимнасток в шпагате, чтобы все на неё смотрели и слюной обливались, особенно мой отец, который имел на неё виды. Он редко отказывается от целей, что перед собой ставит, вернее, почти никогда. Кира приманка для него, пока он занят тем, что пытается достать тебя, через неё, ты спокойно занимаешься своими делами. Так вот я и спрашиваю, тебе не жалко её? Девчонка ведь совсем, да ещё с не самой легкой судьбой.

— Она не любит, когда её жалеют. Кира не жалкая, она сильная, поэтому я её и выбрал. — коротко бросил Север. — Чего тебе надо, Влад?

— Поговорить. Жду тебя через десять минут у парковки, рядом с выходом, там можно поговорить без лишних глаз. — сказал Влад и спустился с террасы, теряясь среди гостей.

Север проводил его недоверчивым взглядом, подошел к жене, которая сложив руки на груди смотрела на цветы, не осмеливаясь к ним притронуться.

— Не трогай их. — сказал он, прижимаясь к её уху и целуя в висок. — Прикажи убрать цветы, я сейчас отойду минут на десять, ты должна быть с Тимофеем, ни шагу от него, поняла?

— Поняла, любимый. — робко улыбнулась ему жена, опуская глазки.

Время на чужом празднике жизни тянулось мучительно долго, Ида обошла территорию загородного комплекса вдоль и поперёк, посидела в тени деревьев на лавочке, кутаясь в лёгкий плащ-пончо, что предусмотрительно взяла с собой, даже покурила, стрельнув сигарету у какой-то степенной дамы в бриллиантах. Не то, чтобы плохая привычка уже вошла в её жизнь, скорее она получала кайф от того, что делает что-то запретное. То, за что её могла бы отругать бабушка, если бы узнала. Бабушка… Что бы она сказала, увидев во, что превратилась жизнь её любимой внучки? В хаос, ложь и предательство. Бабушка бы всё разложила по полочкам, погладила бы по голове и сказала, что всё будет хорошо.

Ида поёжилась от холода и всё таки решила присоединиться к празднику уже в ресторанном помещении, где на сцену вышел оркестр и приглашённая певица.