Неверная

Отложила деньги с пенсии и они поехали на автобусе, Иду тогда укачало, ещё больше укачало на каруселях, и, как оказалось, она боялась высоты. День был безнадежно испорчен её тошнотой и страхом. Она проживала вновь и вновь это чувство отчаяния, когда карусель уже набирает обороты, крутясь по кругу, и нет возможности с неё слезть, остаётся только крутиться дальше.

Ида будто застряла в том злополучном дне, она каталась на карусели снова и снова, и подол платья раздувался от ветра, тошнота то подкатывала к горлу, то ухала обратно в желудок, весь мир вокруг превратился в голубое платье в синий горошек.

Она с трудом открыла глаза, так и есть — всё вокруг голубое, нежный небесный цвет, усыпанный синими крапинками, что за бред? Где она? За окном забрезжил рассвет, она лежала на кровати, укрытая пледом, в неудобном узком платье и в чулках, под которыми ужасно чесалась кожа. Ида попробовала поднять руку и почесать коленку, в которой чувствовала саднящую боль, её старания не увенчались успехом, рука будто налилась свинцом и не хотела двигаться. На Иду вдруг обрушился ледяной отрезвляющий дождь из мыслей — она не помнит, что было ночью! Она не знает, где она находится! Она чувствует себя точно также как и в тот раз, когда провела ночь в отеле с незнакомцем! Колесо обозрения сделало полный оборот и Ида оказалась там же, где и была — на самом дне пропасти.

Её тело и голова будто действовали отдельно друг от друга, по щекам потекли слезы отчаяния, внутри нарастала паника и сердце бешено отстукивало ритм, а вот конечности отказывались паниковать, спокойно и размеренно, они плавно двигались, получая заторможенные сигналы от полуобморочного мозга. Она встала с кровати, покачиваясь на нетвердых ногах. В комнате была дверь, ей надо было туда. Стены стали её союзниками в борьбе с самой собой, она шла опираясь на них руками и отталкиваясь, когда надо было повернуть. За дверью был коридор, где было много дверей, какая правильная? Ида не знала… А что значит правильная? Кто там должен быть за ней?

Ей нужно было зеркало! Мозг уцепился за эту мысль и она протащила её по всему коридору, вынуждая заглядывать в закрытые двери. Детская комната, пустая… Ещё одна… Темная кладовка… Вот оно — зеркало в ванной, белоснежный режущий своей чистотой кафель ослепил её своим блеском и она зажмурилась, входя туда на дрожащих, еле передвигающихся ножках.

Из зеркала на неё смотрела незнакомка, откуда у неё рыжие волосы? Почему она одета, как женщина, которая собралась устроить вечер госпожи со своим рабом? Мысли всё никак не хотели собраться во что-то цельное и логичное, прояснить хоть что-то, и ускользали от неё, оставляя после себя лишь отголоски команд для Иды, как для собаки Павлова. «Надо себя осмотреть.