Неверная

 — Чай попить пришел? С плюшками-шлюшками?

— Откуда ты знаешь?

— Слышала как Филин своему водителю сказал, куда ехать за тобой после квартиры. Только и делаю, что чужие разговоры подслушиваю, задолбало! Не хочу я в «шампиньёнов» играть! Я устала! Я заебалась!

Ида сорвалась с места, убегая из его кабинета с террасы в сад. Стоя возле бассейна она глубоко дышала, чтобы успокоиться, её просто поражал своей бесчувственностью Влад, который ни разу к мальчику не прикоснулся, он даже взглянуть на него боялся, словно его совесть мучила. За мужские клубы его тоже как будто совесть мучила больше, раз врёт и боится признаться. Весь бардак, что Ида учинила у него в кабинете он убрал сам, хотя грязь после него всё равно осталась и ее так просто водой не сотрешь.

Она растирала ладошкой грудную клетку, где разгорался пожар после увиденных тестов. Сколько раз она, расчёсывая волосы Сони по утрам, тянула руку, чтобы вырвать пару волосков и, наконец, поставить точку в вопросе отцовства Влада. Как бы она себя не убеждала, что результат итак на лицо — Соня, вылитый Артист, ей хотелось верить, что это злая шутка природы, и девочка Ковалевская по генам. Она тоже хотела верить в чудо, Влад эту веру разбил, и как будто бы ему тоже жаль…

*****

Клубы дыма, витиевато выписывая узоры на фоне ночного неба, растворялись в воздухе. Филин, сидя у себя на балконе холостяцкого дома, наслаждался сигарой, скрученной на мягких бедрах кубинских женщин. Выдыхая из себя терпкий дым, пуская из них колечки, он думал, как же легко играть чужими жизнями, если знаешь по каким правилам они устроены. И как же, чёрт побери, у него это хорошо получается."

"Как легко быть хорошим до женщины всего лишь откликнувшись на её просьбу о помощи. У него отлично получалось быть для Иды хорошим, впрочем, как и для всех женщин он мог с легкостью надеть эту маску и также легко снять. Усмехнувшись себе и своим талантам лицедея, он вытащил из кармана две свергнутые бумаги, развернул и ещё раз прочитал то, что там написано, раздраженно скомкал, закинув в пепельницу.

Вместе с сигаретным дымом к небу устремился пепел несбывшихся надежд семьи Ковалевских, что развеял Филин, своими собственными руками, успев перехватить настоящие результаты. В его личной игре появилась новая переменная в виде отца несчастного Кости. Филину нужно было перегруппироваться, решить, что с этим делать, а Соня пусть пока побудет безотцовщиной, так будет лучше для неё и её мамочки.

— Как много мы делаем ради тех, кого даже не любим… — усмехнулся он, бросая слова в темноту ночного города, где его никто не услышал.