Неверная

Я бухал, просто бухал! Один! Я клянусь, это было один раз за всю нашу с тобой совместную жизнь, я клянусь нашим сыном, слышишь?!"

"— Не смей! Не смей его приплетать! — закричала она и с обжигающей ненавистью смотрела на него. — Пока ты бухал там две недели от чувства вины, а может от счастья, что тебе новая баба перепала, а я то дура и не узнаю, меня собственная мать предала в очередной раз на пару с твоей. Меня хер пойми кто изнасиловал, может даже и не один раз, и не один мужчина! А ты меня предал! Всё это время ты меня предавал! Каждый день из этих поганых двух недель я жила, сначала на пороге ада, а потом и в нём самом! Но тебе мало этого стало… Размазал меня по своему столу кровавым ошмётком, а потом и вовсе пинком из дома вышвырнул! И ты прекрасно знал, что мне некуда и не к кому идти! Ты и Димка всё, что меня было! А я никто, да?! Со мной так можно! Вот и ты для меня теперь никто, я просто пока не знаю, как, сука, тебя посильнее размазать о стену!

Влад с терпением, что осталось совсем на донышке его бутылки, выслушал её и отпустил запястья, которые все покраснели от его хватки. Но терпение закончилось, он схватил её за шею сзади одной рукой, а второй за подбородок так, что один его большой палец больно сжимал ей левую щёку, а остальные пальцы правую. Он слегка приподнял её голову, чтобы она смотрела прямо на него, в его красные от гнева глаза.

— Ты была для меня всем! — что есть силы заорал он ей в лицо, от чего она зажмурилась, отталкивая его ладонями в грудь. — Ты и сейчас для меня всё! Моё! Родное! Самое любимое! Я трус, Ида, да, я боялся, что ты узнаешь! Боялся больше всего на свете, что ты меня не простишь и уйдёшь! Боялся, что увидишь на мне полосы от чужих ногтей шлюхи! Я трус! И я предатель! Да, мать твою, сука, я это сделал! И сделал потом! Потому что на своей шкуре почувствовал, что такое предательство! Нож в спину! Я сходил с ума, представляя вас с ним вместе, все три года я только и делал, что сходил с ума! По тебе! Я думал, ты с ним живёшь, понимаешь?! И мне не нужны были все эти бляди, ни одна из них даже не была на тебя похожа, и я их всех за это ненавижу! И себя я ненавижу, ещё больше, чем ты! Но я люблю тебя! Всё ещё люблю! И буду любить до конца своей сраной жизни! Люблю!

Ида взывала пожарной сиреной еще громче, именно эти слова почему-то отозвались в её душе ещё большей болью, что затопила её окончательно, ей хотелось только одного — убежать отсюда. Как тогда из своего дома и бежать по аллее к воротам, которые распахнув настежь, она закроет позади себя и всё, что причиняло боль останется там. Ида просто побежит дальше, поползет, если нужно, но больше терпеть эту дикую всепоглощающую боль, что пульсировала вместе с её сердцем она не станет.

Её тело вдруг пронзила новая боль — физическая.