Never Finished: Unshackle Your Mind and Win the War Within

Влажность и гидратация были не единственными моими проблемами в Авалоне. Были и вредители. Я бежал сквозь тучи прожорливых комаров, а внизу, у воды, имел дело с печально известными на острове зеленоголовыми кусачими мухами, которые не хотели оставлять меня в покое. Не стоит забывать и о долбаных атакующих птицах. Мне просто повезло, что каждое лето в Авалоне гнездились краснокрылые дрозды, обычно на тихих внутренних дорогах, которые я предпочитал. Всякий раз, когда я приближался к гнезду на расстояние четверти мили, на меня налетала птица и пыталась впиться когтями в мой скальп. Они кружили, квакали и голубели, пока я не покидал их территорию. Конечно, здесь были мили гнезд и десятки разъяренных птиц. Через несколько дней я научился снимать рубашку заблаговременно, чтобы отмахиваться ею от этих пернатых ублюдков и держать пикирующих бомбардировщиков на расстоянии. Да уж, зрелище было то еще.

Шли недели, условия ухудшались. И тогда я начал получать удовольствие. В некоторые дни я выходил из дома, не позавтракав и едва поужинав накануне. Я хотел пробегать свои ежедневные двадцать костей, потому что знал, что такой момент обязательно наступит в Скалистых горах. Мне нужно было натренировать тело, чтобы оно наматывало километры даже после того, как топливный бак опустеет, и дать понять себе, что я способен найти энергию там, где ее нет.

Однажды днем на пятнадцатой миле я уперся в стену. Мой темп упал с семи минут на милю до середины девятой. Конечно, у меня закончилась вода. Но как бы жалко мне ни было, я обнаружил, что мне нравится испытывать головокружение, обезвоживание и недостаток калорий. Я наслаждался этими страданиями, потому что они давали мне понять, что я все еще могу так напрягаться, и последнюю милю я преодолел за семь минут.

Один из самых жарких дней в году пришелся на середину июля, когда ртуть поднялась выше ста градусов, а влажность превысила 80 процентов. Индекс жары зашкаливал, и качество воздуха тоже было дерьмовым. Округ выпустил предупреждение, в котором жителям рекомендовалось оставаться в помещениях. На гоггловском языке это означало, что сегодня идеальный день для двадцатидвухмильной пробежки.

В июле в Авалоне всегда шумно, когда велосипедные дорожки оживлены, а у блинных и пекарен выстраиваются длинные очереди жаждущих клиентов. В тот день на улицах царила тишина. На протяжении десяти миль я вообще никого не видел. На одиннадцатой миле мимо меня медленно проехала машина, и я понял, что водитель узнал меня. Конечно, он сделал разворот и выехал прямо на меня.

""Дэвид Гоггинс! Я так и знал, что это ты!"" Я взглянул на него. Он выглядел достаточно подтянутым и спортивным. Он также был озадачен и, возможно, даже немного обеспокоен, наблюдая за тем, как я прокладываю тротуар.