Never Finished: Unshackle Your Mind and Win the War Within

Однако мир таков, каков он есть, и не прошло и пяти миль, как по тому же шоссе рядом со мной прополз избитый до неузнаваемости пикап. Я повернулся и взглянул на паренька на пассажирском сиденье, как раз когда он крикнул ""Ниггер!"".

Я покачал головой, пока они ехали дальше, но его невежество меня не волновало. Это была его проблема. На самом деле слово, которое, как он надеялся, ранит меня, отскочило от меня. Я был на пороге того, чтобы пробежать пятьсот миль в ультразабегах менее чем за шесть недель. Это грандиозный результат, и причина, по которой я справился с ним, заключается в том, что я сосредоточен на том, чтобы всегда быть на высоте. Когда ты живешь таким образом, не остается времени на пожертвования расистам из маленьких городков или кому-то еще, чьи взгляды определяются их узким умом. На данном этапе моей жизни якобы оскорбительное, невыразимое слово с его темной, жестокой историей превратилось в цепочку безобидных символов: согласных и гласных, которые ни черта не значат.

Когда до конца пути оставалось две мили, небеса разверзлись. Прохладный, очищающий дождь лил ливнями и ведрами, смывая мой пот, грязь и кровь на песчаную дорогу.

""Бог дождя - сопляк!"" завыл я. ""Я бы хотел, чтобы дождь шел сильнее!""

Я следовал по этой дороге, пробираясь сквозь деревья, пока она не вылилась на белый песчаный пляж, омываемый Атлантическим океаном. Я официально пересек Флориду менее чем за три дня и стал первым, кто преодолел дистанцию AF 200.

В свои сорок пять лет я был в лучшей форме за всю свою жизнь, и я не мог дождаться 2021 года. С моей Полярной звездой, освещающей мне путь, я представляла себе год карьеры с побитыми личными рекордами."

"Учитывая это, в феврале следующего года я записался на прием к ортопеду, чтобы обсудить ноющую боль в обоих коленях. Я слышал, что он предлагает новый метод лечения стволовыми клетками, который может помочь, но вместо этого он предложил операцию. По его словам, это будет простая артроскопическая операция. Он срежет истертые края, удалит ороговевшие ткани и пообещал заметные улучшения через две-три недели восстановления.

Я согласился, но по мере приближения операции все больше опасался ее. Я уже проходил через халтурные операции, хорошо бегал, несмотря на боль, и не хотел терять то, что у меня было. И все же, когда я обдумывал всю картину, я возвращался к тому, что он сказал нам с Кишем в своем кабинете. Риск был настолько мал, что не было никаких минусов. Мы все сошлись на простой цели: устранить источник моей остаточной боли, чтобы я мог продолжать работать.

Утром после операции, 10 февраля, я отправилась на длительную пробежку. Поскольку впереди было не менее двух недель простоя, мне нужно было сделать последнюю пробежку. Затем я принял душ, побрился и поехал в больницу.