Лесной глуши неведомые тропы

Нельзя убивать волков! Они — хранители леса…

— Откуда в тебе это, Илва? — с отчетливым раздражением в голосе спросил он. — Волки — хищники. Ты помнишь, как они разорвали моего Ворона? Ни за что ни про что? А ведь ты их жалеешь, из капканов выручаешь! И где благодарность? Сегодня они в деревне скотину режут, а завтра и к нам с тобой заявятся, в клочья разорвут!

— Не будет этого, — я отчаянно замотала головой, — нам они вреда не причинят. Дай мне время, я придумаю, как отвадить их подальше от Трех Холмов! И убивать никого не придется!

— Не вздумай! — насупился Энги, бросив на меня предупреждающий взгляд; болотные глаза вспыхнули гневом. — Ни шагу со двора, пока мы лес не очистим, слышала?

— Но… я…

— Почему ты всегда споришь? — возмутился он, не забывая, меж тем, отправлять в рот горячие кусочки жаркого. — Забыла, что велят заповеди Создателя? Жена должна во всем слушаться мужа, а ты только и делаешь, что перечишь!

— Я не знаю, что там велит Создатель, — теперь и мои щеки запылали от гнева, — но старые духи велят жить в мире со всем живым. Убивать просто так, охоты ради — скверное дело, Энги!

— Не поучай меня, женщина! — сердито возразил Энги, проглотив очередной кусок. — Я мужикам обещал, и от слова не отступлюсь. И ведьминские поверья твои мне не указ. Где это видано, чтобы жена мужем помыкала?

— Я тебе еще не жена, — обидные слова вылетели сами собой.

Энги замер, не донеся ложку ко рту.

— Значит, ты передумала? Из-за каких-то тварей, которых ты по прихоти жалеешь, готова от меня отказаться?

Едва не застонав, я присела на край лежанки.

— Я от тебя не отказываюсь, Энги. Но нельзя быть таким упрямцем! Волки… они мои братья, понимаешь? Они привели меня к твоей матери, иначе я пропала бы в лесу, без памяти и защиты!

— Они моего коня…

— А ты убил их вожака! Ставил капканы! Энги, нельзя так — если платить кровью за кровь, все может кончиться не так, как ты ожидаешь…

Ложка вдруг громко ударила о столешницу.

— Что-то есть расхотелось, — сердито бросил он, отпихнул ногой стул и направился к выходу.

Хлопнула дверь, и в сенях загрохотало: видимо, споткнулся о миску с зайцем. Несдержанная брань послышалась незамедлительно; судя по звукам, он подхватил злополучную миску и вышел во двор.

Хотелось закрыть лицо руками и заплакать. Чудесный воскресный день безнадежно испорчен. Энги разгневался на меня, да так крепко, что предпочел остаться голодным, а слушать меня все равно не стал. И что теперь делать со знанием, что волкам грозит опасность? И при этом не разругаться с Энги еще больше?

Опечалившись вконец, я собрала со стола остатки неудавшегося обеда, смахнула слезу над почти нетронутым свежим хлебом.