Лесной глуши неведомые тропы

Первым делом я разгребла снег, который не прекращался с утра и снова устлал двор ровным толстым ковром. Затем вычистила сарай и задала корма курочкам. С сожалением оглядела запасы дров в поленнице: Энги прав, нарубленные им впрок поленья стремительно исчезали, а нарубить новых он сможет не скоро. С моими слабыми руками нечего и думать о том, чтобы рубить дрова, а значит, придется вспомнить былое и каждый день начинать с походов в лес и сборов хвороста.

Наконец, снова скрипнула дверь, и на пороге возникла одетая Мира. Не слишком довольная, судя по лицу. Неужели Энги по обыкновению нагрубил ей?

— Поговорили? — любезно поинтересовалась я.

Мира решительно подошла ближе и вперила мне в лицо гневный взгляд.

— И вот как тебе спится после твоего обмана, притворщица? — подбоченившись, она сердито топнула ножкой, затянутой в высокий меховой сапожок.

— Какого обмана? — удивилась я.

— Ты ведь мне клялась-божилась, что у тебя с Энги ничего нет! А сама в невестах у него ходишь!

— Но, Мира…

— А я ведь тебе верила! Думала, и вправду поговоришь с ним, замолвишь за меня слово! А сама женихов у подруг отбираешь! Мало тебе Хакона, который по тебе сохнет? Тебе, жадине, всех женихов на деревне подавай?! Из-под носа у меня увела!

— Мира, остынь, — я нахмурилась. — Не знаю, чего тебе там Энги наговорил, то в невестах я у него лишь с того дня, когда подати платили. И я говорила с ним, как обещала. Не люба ты ему. Не хочет он тебя, что я могу поделать?

— Ах, не хочет! Как дитя мне в утробу запустить, так он хочет! А как жениться потом — так подавай ему невесту посвежее! — Мира в сердцах пнула метлу, выбив ее из моих рук, и снова топнула ногой.

— Дитя! — ахнула я, не в силах поверить. — Да как же это… Ты понесла?! А как же зелье?! Ведь я тебе…

— Зелье, зелье… сама, небось, и накликала мне! — сердито фыркнула Мира и со слезами на глазах посмотрела в сторону.

— Но… — я тряхнула головой, пытаясь увязать в мыслях только что услышанное, — но как ты знаешь, что это его дитя?"

"— А вот знаю! — она вернула мне негодующий взгляд и воинственно приподняла подбородок. — Мать всегда знает, от кого дитя. Так что же? Ты и теперь будешь цепляться за него и спокойно выйдешь замуж, когда у меня в животе будет расти его младенец? А потом как? Вы себе новых заведете, а мне одной дитя на ноги поднимать? И это называется подруга?!

У меня подломились ноги, и я так и села на широкий пень, где Энги рубил дрова. Если это и впрямь его дитя… Что же теперь нам всем делать?

Сказать мне было нечего — отнялся язык. Мира, снова пнув напоследок ни в чем не повинную метлу, молча ушла со двора. А я так и сидела на пне, пытаясь собрать мысли в кучу, пока не продрогла до костей. После этого, одолеваемая невеселыми думами, побрела в избу.

Энги ходил.